— Захар подхватывает Лиду и утаскивает, не сдерживаю улыбки. Пусть хотя бы ему будет хорошо.
В пустом номере невыносимо тихо и пусто. Перед глазами стоит нежный Птенчик в совсем легком платье с глубоким вырезом, моё воображение дорисовывает как я снимаю с нее это платье, открываю взору белую, нежную кожу, касаюсь губами сеточки тонких вен на груди, тонкой шеи. Чувствую, как она покрывается мурашками от моих губ.
Я хочу Монишу, уже и глаз дергается от недотраха, но еще больше хочу разложить ее на кровати рядом с собой, раскидать ее локоны по подушке, обнять и заснуть крепким сном, чувствуя ее персиковый запах.
Сладкий сон рядом с любимой женщиной — райское наслаждение. Хочу ощутить спокойствие.
Захар.
Щеки Лиды покрыты забавным румянцем, она выглядит очень мило. Ей до сих пор очень неловко в присутствии Луки, она боится и стесняется его реакции на наши отношения, которые мы тщательное скрываем. Точнее она. Мне совсем не хочется ей говорить, что Лука, как бы пошло это не звучало, сделал ее моей помощницей не потому что решил разгрузить меня.
Этот Бес все видит и знает на перед. И его хлопанье дверью, при том, что он всегда беззвучен и скрытен, только подтверждение.
Я сам не понял, как попал в эти отношения. У меня никогда не было девушки, все мои связи были сведены к удовлетворению физической потребности, а теперь есть, сидит у меня в машине, лопочет что-то про ужин и готовку, про супермаркет. Когда я покупал продукты в супермаркете? Ни-ког-да. Посылать кого-нибудь туда — да. Но ходить с тележкой, как олень, никогда.
И несмотря на свой гонор и амбиции, неуемность характера, малышка еще та неженка, только строит из себя железную леди.
Сам не замечаю, как ухмыляюсь, при мысли о том, как по приезду домой раздену ее, войду в нее и буду укрощать ее сопротивление, пока она не начнёт меня молить о пощаде."
"Наш первый раз был больше похож на войну титанов, на борьбу, войну, но никак на занятие любовью, слияние любящий двух тел. Нет. Это было жестко, на грани безумия.
Трудно вспомнить о чем именно мы спорили, у меня вообще сложилось впечатление, что этой женщине без разницы о чем речь, главное — пойти в разрез моей точки зрения, сделать что-нибудь на зло. И в тот раз, она просто заявила, что я бледная тень своего хозяина, пресмыкающееся существо. И залепила пощечину, скорчив самодовольное выражение лица и оттопырив губу. И тогда меня вскрыло.
Схватил ее за тонкую шею, которую мог сломать одним движением, заставляя замолчать.
