Первый день войны в Париже ознаменовался бурей, разыгравшейся в Национальном Собрании. Господа депутаты — не только коммунисты и голлисты, но и все прочие — оказались глубоко оскорблены тем, что с ними не обсудили начало войны, хотя бы в комитетах. Во Франции нет ничего тайного, что не стало бы сразу явным, поэтому господа депутаты уже знают, что американцев на их базах застали за подготовкой к первому ядерному удару. А это совсем не то явление, какое может быть простительным. НАТО — оборонительный союз, а тут ни о какой обороне не шло даже речи, поэтому на любое подобное действие требовалось одобрение Национального Собрания.
В результате всеобщего возмущения правительство Рене Мейера было отправлено в отставку вместе со злосчастным министром обороны, после чего начались дебаты, как теперь быть дальше.
И в то же время в американско-натовском командовании (что одно и то же), как когда-то у злосчастного Павлова, нет ни порядка, ни понимания обстановки, ни связи с войсками. Довоенные планы Пентагона тоже можно собрать аккуратной стопочкой, разорвать на четвертушки и отправить в сортир на подтирку, да и главком НАТО, американский генерал Мэтью Риджуэй, тоже оказался не на высоте.
Большую часть свой службы этот военный деятель занимал штабные должности, а потому оказался не готов к тому, что война обрушится внезапно, подобно горной лавине, а у него под рукой не будет ни господства в воздухе, ни ядерного оружия. Метаться по войскам, воодушевляя и подбадривая, он ещё не начал, но ждать этого осталось совсем недолго.
Энергооболочка доложила, что когда этот мистер Риджуэй командовал американскими войсками в Италии, а потом в Корее, «не вылезать из окопов» было его обычным методом управления войсками. Такое может быть похвально для комдива и терпимо для командарма, но командующему фронтом или направлением негоже метаться по частям, ведущим отчаянные арьергардные бои, ради произнесения перед солдатами и офицерами воодушевляющих речей. В Корее этого деятеля даже прозвали «старые железные титьки» — за то, что тот таскал у себя на груди две ручные гранаты, очевидно, для того, чтобы не попасть живым в плен к ужасным коммунистам.
Но на этой войне, такое дело, когда он попадёт в плен и к кому, решать уже мне. А пока пусть побегает.
Упреждающий удар в ночь на первое апреля смешал все карты и раздал их заново, причём у американцев на руках оказался мусор вразнобой, а у Жукова со товарищи чистые козыри.
