При этом они сразу сбивались в плотную группу и жались друг к другу. На звук они реагировали резким поворотом головы, чуть опустив её книзу и при этом по-птичьи быстро моргая. Их пальчики с маленькими жесткими ноготками были длинными и худенькими, с тонкой кожей. И в лицах их всех улавливалось что-то неистребимо птичье… Хотя при этом они были по-человечески красивы. Они выглядели хрупкими и легкими, да и на самом деле были таковыми, ибо, как уже знала Камилла Альбертовна, их кости, как у настоящих птиц, были пустыми изнутри, с тонкими стенками.
Но при этом птицеженщины имели достаточно высокий рост, не меньше ста семидесяти сантиметров.
Они обладали даром человеческой речи, но их латынь изрядно отличалась от той, которую Камилла Альбертовна когда-то учила в гимназии. Поэтому ей было довольно трудно разобрать их разговор. Но тем не менее общение понемногу налаживалось.
Оказалось, что «птички» довольно сообразительны, но чрезвычайно подозрительны. Стоило одной из них чем-то встревожиться, как вся компания сбивалась в кучку и принималась беспокойно переговариваться высокими голосами.
"
"Дочери Камиллы Альбертовны были совершенно очарованы этими девушками, любовно называя их меж собой «пташками». Барышни вовсю старались их расшевелить, чтобы те перестали испытывать тревогу. Анна попыталась приобщить их к рисованию, но оказалось, что те совершенно неспособны к изобразительному искусству. Душечка проявила изобретательность, изготовив несколько настольных игр, но и это не вызвало ожидаемого интереса, потому что «пташки» были обучены только счету на пальцах, не более чем до десяти.
Сестрам казалось, что умственное развитие птицедевушек находится примерно на уровне ребёнка восьми-девяти лет. Что ж, в этом не было ничего удивительного, ведь их готовили исключительно к тому, чтобы развлекать публику танцами.
А по танцам они скучали, и это было заметно.
И однажды Анне пришла в голову гениальная мысль.
— Маменька, нам нужен граммофон! Скажи папеньке, пусть закажет! «Пташки» хотят танцевать!
Камилла Альбертовна, недолго думая, пообещала поговорить с Дмитрием Леонидовичем.
И через пару дней отец семейства, придя вечером домой, загадочно улыбнулся и сказал:
— Я принёс то, что вы просили…
— Граммофон? — воскликнула Анна. — А где же он? Ты вроде налегке пришёл, папенька…
— Тем не менее я принёс его… — Дмитрий Леонидович похлопал по своему кожаному портфелю необычного фасона, который стал носить с собой с первых же дней в этом мире.
