Девятьсот сорок первый день в мире Содома, полдень, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Силы
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи
Когда орбитальная сканирующая сеть мира пятьдесят третьего года доложила мне, что в тамошнем Овальном кабинете намечается сходка старшего командного состава противника, я тут же принял все необходимые в таких случаях меры… То есть связался с местным товарищем Сталиным и предложил в прямом эфире через просмотровое окно понаблюдать за тем, как вражеское начальство будет решать неразрешимые вопросы, ибо все концы я ему обрубил наглухо.
Мол, такое лучше один раз увидеть своими глазами, чем потом прочесть сто донесений разведки. Отец Народов подобными развлечениями избалован не был, так что согласился почти сразу.
В качестве наблюдательного пункта я выбрал свой рабочий кабинет в Тридесятом царстве, потому что дом в Шантильи в дальнейшем должен оставаться только для личного употребления.
Там мне хорошо, тепло и уютно, там мне всегда рады, и сестренки не чают души в моей маленькой копии, и даже Елизавета Дмитриевна все чаще поглядывает на девочек как-то по-особенному, будто примеряя их на роль младших жен. Впрочем, это неважно; в семейном кругу мне хорошо и без того, чтобы у меня с сестренками возникли постельные отношения. Замена душевного тепла и уюта на банальный секс выйдет явно неравноценной.
При этом я понимаю, что рано или поздно наступит такой момент, когда все они выйдут замуж, пусть не за меня, так за кого-то другого, иначе их предназначение не будет выполнено.
Но пока думать об этом рано, тем более что Грейс и Линда ещё несовершеннолетние, а с момента освобождения этого мира от демона прошло всего-то полтора месяца. Но и это уже немало, ведь даже в казармах для предназначенного на убой молодняка, где раньше стоял неизбывный ужас ожидания неизбежной смерти, теперь, благодаря наставницам-комсомолкам, хоть иногда звучат радостные голоса и звонкий смех.
Иногда — только потому, что девочки ещё не привыкли к мысли, что жить они будут долго и счастливо."
"И лишь отставленные от воспитательного дела чернокожие «няньки» тяжко вздыхают на хозяйственных работах: им случившееся кажется ужасной несправедливостью. Но что поделать, если в прежнем качестве они мне уже не нужны, а для каких-то других дел, кроме таскания круглого и катания квадратного, использовать эту рабочую силу невозможно.
