– Чужое брать не хорошо. Злюня, я злюся. Злюсь! – поправила себя.
Фамильяр тяжело вздохнул или изобразил вздох, пародируя людей, и опустил “плечики”.
– Злюк, – проворчал, отдавая бант владелице, пользуясь одним из корней как рукой.
– Ты ж моя уми-и-ичка! – протянула я, бросаясь на растение с объятиями. – Я больше не злюся. Да что ж такое, – несколько глотков, а я уже говорить правильно разучилась.
– З-з-з… Люся, – повторил за мной фамильяр. – Люся, – указал на себя листочком.
– Боже мой, да ты точно девочка.
Тебе нравится имя Люся?
– Злюк-злюк, – активно закивал соцветием.
– Значит будешь Люсей, а в палате регистрации я запищу тебя Людмилой, – выдала я, ища взглядом у гномихи одобрения. Она только у виска пальцем не покрутила, фыркнула и пошла к костру. – Все равно тебе бант больше шел, – шепнула я Люсе и вот клянусь, услышала в ответ скрипучий смешок. Как два кусочка пенопласта потерли друг о друга.
В оранжерее стало смеркаться и становиться прохладней, я вернулась на свое место и прижалась в горячему боку Таркула.
Ну не так чтобы прилипла, а больше осторожно, как к раскаленному обогревателю.
– Поешь, Птичка, – великан вложил мне в руки огромную миску с похлебкой. – Что-то подсказывает, непривычная ты к таким напиткам.
Я чуть было не воскликнула: “Это я-то?! Да мы отмечали день студента с таким размахом, что день превращался в неделю!”.
– Спасибо, – пробормотала я. – Как у вас тут душевно.
– А то, – рассмеялся Таркул. – Жрачка и выпивка всех объединяет. Вон баронский сын, вон, – он ткнул пальцев, – сын скотовода.
А та девчонка – дочь фрейлины императорской семьи. Полукровка, с ним ты уже познакомилась.
– А ты кто? – спросила я осторожно.
– Я-то? Так просто все. Сын воина. Внук война. Куда нам оборотням еще податься?..
– О-о-о! – выдала я уважительно. – Как я сразу не догадалась, – пробормотала я, сунув в рот ложку похлебки и погружаясь в мысли. Ну ведь все логично, кем еще он мог быть? Огромный и сильный. – В книгах, которые я читала, оборотни выглядели немного по-другому, – сообщила, решив таким способом узнать об этом мире чуть больше.
– Какие же?
– Ну… – и что ему сказать? Привлекательные? Так я обижу человека. Сексуальные? Как бы не попадали все в обморок от моего лексикона. И тогда про мою измену Вальку будут ходить и не такие басни. Пятеро… да их станет пятьдесят, не меньше! – Ну-у-у, они были… горяч… эм-м-м. Ну не важно, – отмахнулась я. – Можно еще? – спросила я, протягивая опустевшую кружку.
