– Не надо, – прошептал Ян с болью в голосе от собственных невыплаканных слез. – Ты разрываешь мне сердце.
Через минуту после этих слов он понял, что Элизабет перестала плакать, чтобы не расстраивать его, и почувствовал, как она вздрагивает, мужественно стараясь взять себя в руки. Сминая ее шелковые волосы, Ян прижимал ее голову к своей груди, представляя себе те ночи, в которые она рыдала из-за него так же горько, как и сейчас, и презирая себя с почти невыносимой злостью.
Он загнал ее сюда, заставил прятаться от его мести в виде развода, а она все еще ждала его.
За все бесконечные недели, после того, как Элизабет стояла перед ним в его кабинете и предупреждала, что не позволит ему выбросить ее из своей жизни, Ян не мог и представить, что она заставит его так страдать. Ей было двадцать лет, и она любила его. В ответ он пытался развестись с ней, публично пренебрегал ею, наедине унижал ее, а затем загнал сюда плакать в одиночестве и ждать его. Ненависть к себе и стыд жгли Яна, как огонь, почти сгибая его.
Он прошептал с робостью:
– Ты пойдешь со мной наверх?
Она кивнула и потерлась щекой о его грудь, и он поднял ее, нежно обнимая, чуть касаясь губами лба. Ян понес жену наверх с желанием доставить ей столько наслаждения, чтобы по крайней мере на эту ночь она смогла забыть горе, которое он причинил ей.
Когда Ян опустил ее на постель и начал раздевать, Элизабет поняла, что-то было не так, как прежде. Ян обнял жену, его тело напряглось от желания, губы и руки, когда он ласкал и целовал ее, были так же искусны, но Элизабет смутилась.
В тот момент, когда она хотела ответить ему ласками, Ян положил голову жены на подушки и нежно взял за запястья, избегая ее прикосновений. Ян целовал и ласкал Элизабет почти до бесчувствия. Она, страстно желая доставить ему наслаждение так, как муж научил ее, когда он отпустил руки, хотела коснуться его. От этого прикосновения Ян резко отодвинулся.
– Не надо, – прошептал он, но она услышала нарастающую страсть в голосе любимого и повиновалась.
Ян не позволял ей ничем увеличивать его наслаждение. Когда его губы и руки довели ее до последней степени желания, тогда он оказался на ней и одним уверенным мощным движением вошел в нее. Элизабет устремилась к нему, трепещущая от желания, ее ногти впились ему в спину от ритма его движений, и затем медленно он стал увеличивать темп.
