Стоя у окна, Элизабет смотрела на залитую лунным светом дорожку и убеждала себя, как смешно думать, что Ян приедет ночью, и еще смешнее было надеть к его приезду свое любимое шерстяное платье цвета сапфира и распустить по плечам волосы так, как больше всего нравилось мужу.
Высокая темная фигура показалась на повороте, и Элизабет задернула новые тяжелые занавеси, которые сшила; ее сердце сильно забилось от смешанного чувства надежды и страха, она вспомнила тот последний раз, когда видела его уходившим с бала под руку с Джейн Эддисон.
Неожиданно идея оказаться там, где он не ожидает увидеть ее, – а возможно, и не хочет увидеть, – показалась ей совсем неудачной.
Поставив лошадь в амбар, Ян растер ее, затем убедился, что продукты приготовлены. Слабый свет пробивался из окон дома, заметил он, пробираясь по снегу, запах дыма шел из трубы. Очевидно, там сторож, поджидающий его приезда. Отряхнув снег с сапог, Ян взялся за ручку двери.
Элизабет застыла в середине комнаты, сжимая и разжимая руки, глядя, как поворачивается ручка двери, не в состоянии вздохнуть.
Дверь распахнулась, впуская облако холодного воздуха и высокого широкоплечего человека, который, взглянув на Элизабет, освещенную лишь горящим камином, сказал:
– Генри, не было необхо…
Ян замолк, не закрыв двери, смотря на то, что, как он мгновенно решил, было галлюцинацией, игрой отблесков огня в камине, и затем понял, что видение было реальностью: Элизабет стояла, не шевелясь, и смотрела на него. А у ее ног лежал молодой ньюфаундленд.
Пытаясь выиграть время, Ян повернулся и осторожно закрыл дверь, как будто аккуратно спустить засов было наиважнейшим делом в его жизни, думая в это время, рада она или нет видеть его. За долгие одинокие ночи, проведенные без нее, он десятки раз произносил перед ней речи – от язвительных выговоров до нежных признаний. Теперь, когда, наконец, пришло это время, Ян не мог вспомнить ни одного проклятого слова из какой-нибудь речи.
Не зная, что делать, он выбрал единственный доступный ему путь.
Повернувшись снова к Элизабет, Ян посмотрел на ньюфаундленда.
– Кто это? – спросил он, подходя и садясь на корточки, чтобы погладить собаку, потому что не знал, что, черт возьми, надо сказать жене.
Элизабет справилась с разочарованием от того, что он не обращает на нее внимания, а гладит блестящую черную голову ньюфаундленда.
– Я… я зову ее Тень.
Звук ее голоса был нежен, поэтому Яну захотелось обнять жену.
