– Что это за бумаги? – спросила Элизабет, но помоги ей Бог, она уже знала.
Бентнер отвел глаза, его лицо посуровело от горя.
– Он сказал, это документы, касающиеся заявления о разводе.
Мир поплыл перед глазами Элизабет, когда она попыталась встать.
– Я думаю, что возненавижу этого человека, – воскликнула Александра, обнимая и поддерживая свою подругу, голос ее дрожал от горя. – Даже Джордан начинает сердиться на него за этот разрыв между вами.
Элизабет почти не понимала, что ее утешают; сильная боль почти парализовала молодую женщину.
Освободившись от объятий Александры, она посмотрела на Бентнера, зная, что если возьмет эти бумаги, то больше не сможет тянуть время, больше не будет надежды, но исчезнет мучительная неопределенность. Это по крайней мере даст отдых ей и ее душе от ужасных, отнимающих силы мучений. Собрав все свое мужество для последней героической битвы, Элизабет заговорила, сначала медленно:"
"– Скажи мистеру Ларимору, что пока ты обедал, я уехала. Кроме того, ты говорил с моей горничной, и она сказала, что я собиралась поехать, – Элизабет взглянула на Александру, спрашивая разрешения, и подруга энергично закивала, – сегодня вечером с герцогиней Хоторн смотреть пьесу.
Придумай, что хочешь, но расскажи ему подробно, Бентнер, подробно, о причинах моего отсутствия дома сегодня днем и завтра, да так, чтобы это выглядело правдоподобно.
Другой дворецкий, который не увлекался бы таинственными историями, может быть, не понял бы так быстро, но Бентнер закивал и улыбнулся.
– Вы хотите, чтобы он искал вас в других местах и у вас было время собраться и уехать, а он не догадался, что вы уезжаете.
– Совершенно верно, – сказала Элизабет с благодарной улыбкой. – А после этого, – добавила она, когда Бентнер повернулся, чтобы выполнить указание, – пошли к мистеру Томасу Тайсону, человеку из «Таймс», который просил у меня интервью. Передай ему, что я уделю ему пять минут, если он придет сегодня вечером.
– Куда ты поедешь? – спросила Алекс.
– Если я скажу тебе, Алекс, ты должна дать клятву, что не скажешь Яну.
– Конечно, не скажу.
– И своему мужу. Он друг Яна. Было бы нехорошо впутывать его.
Алекс кивнула.
– Джордан поймет, что я дала слово и не скажу то, что знаю, даже ему.
– Я поеду, – тихо сказала Элизабет, – в самое последнее место на земле, где сейчас Ян может искать меня, и самое первое, куда он поедет, если действительно почувствует, что ему необходимо видеть меня или обрести покой, который не может найти. Я еду в Шотландию, в наш дом.
