Герцогиня описала свою карету, и он кивнул. – Подождите здесь. Не выходите. Я скажу, чтобы ваш кучер подъехал за вами сюда.
Минут через десять карета герцогини подъехала к этой стороне здания, и они благополучно сели в нее. Элизабет высунулась из дверцы.
– Благодарю вас, – сказала она молодому человеку, ожидая, что он назовет свое имя.
Тот приподнял шляпу.
– Томас Тайсон, леди Торнтон, из «Таймс». Не пугайтесь, – успокоил он. – Я не собираюсь приставать к вам здесь и сейчас. Приставать к дамам в карете – не мой стиль.
– Подтверждая это, он закрыл дверцу кареты.
– В этом случае, – через открытое окошко кареты сказала ему Элизабет с улыбкой благодарности, которую она пыталась, как могла, изобразить, – боюсь вы не очень преуспеете как журналист.
– Может быть, вы согласитесь поговорить со мной в другой раз, без публики?
– Может быть, – рассеянно сказала Элизабет, когда кучер тронул лошадей, и они пошли медленным шагом, пробираясь между экипажами, уже запрудившими улицу.
Закрыв глаза, Элизабет прислонила голову к спинке сиденья. Образ Яна, преследуемого толпой, кричащей «Убийца!» и «Женоубийца!», глубоко врезался в ее душу. С болью в голосе она прошептала герцогине:
– Как давно это происходит? Собираются толпы и оскорбляют его?
– Больше месяца.
Элизабет тяжело вздохнула, в голосе слышались слезы.
– Вы знаете, какой Ян гордый? – прерывающимся шепотом спросила она. – Он так горд… а я сделала из него обвиняемого в убийстве.
Завтра все будут смеяться над ним.
Герцогиня помедлила с ответом, а затем резко сказала:
– Он – сильный человек и никогда не считался с чьим-то мнением, кроме, может быть, твоего и Джордана, и очень немногих других. В любом случае, смею сказать, это ты, а не Кенсингтон, будешь выглядеть дурой в утренних газетах.
– Вы отвезете меня домой?
– Который на Променад-стрит?
Это поразило Элизабет, и она забыла о своем горе.
– Нет, конечно, нет.
Наш дом на Аппер-Брук-стрит.
– Я не думаю, – сурово произнесла герцогиня, – что это разумная мысль. Ты слышала, что сказал лорд-канцлер.
Элизабет, почти не колеблясь, не согласилась с ней.
– Я лучше встречусь с Яном сейчас, чем со страхом думать об этом всю ночь.
Герцогиня, очевидно, решившая дать Яну время взять себя в руки, вспомнила об острой необходимости остановиться у дома одной заболевшей приятельницы, затем другой.
