– Он погубил мою жизнь, – прошипел Роберт, с яростью глядя на нее, как будто это она была предательницей. – И не все это ложь. Он велел бросить меня на один из его кораблей, но я сбежал в Сан-Делоре.
Элизабет почти задыхалась.
– А твоя спина? Как это случилось?
– У меня, черт тебя подери, не было денег, ничего, кроме того, что было на мне, когда я сбежал. Я продал себя в рабство, чтобы заплатить за проезд в Америку, – раздраженно сказал он, – и так мой хозяин расправлялся с купленными слугами, которые воро… которые не работали достаточно быстро.
– Ты сказал «воровали»! – ответила ему Элизабет, дрожа от гнева. – Не лги мне снова. А как же шахты – шахты, о которых ты говорил, – черные ямы в земле?
– Я проработал в шахте несколько месяцев, – проворчал он, угрожающе надвигаясь на нее.
Элизабет схватила ридикюль и отступила назад, но Роберт со злостью схватил ее за плечи.
– Я видел и делал ужасные вещи – и все потому, что старался защитить твою честь, а ты в это время развратничала с этим сукиным сыном.
Элизабет пыталась вырваться, но не могла, и ей стало страшно."
"– Когда мне, наконец, удалось вернуться, я прочитал в газете, как моя сестренка изображала утонченную даму на светских раутах, а ее брат в это время гнил в джунглях, убирая сахарный тростник…
– Твоя сестренка, – воскликнула дрожащим голосом Элизабет, – продавала все, что у нас было, чтобы заплатить твои долги, черт тебя возьми! Ты бы кончил в долговой тюрьме, если б показался здесь до того, как я оставила в Хейвенхерсте голые стены! – Она не могла больше говорить и испугалась.
– Роберт, пожалуйста, – задыхаясь, сказала Элизабет, глядя в его суровое лицо полными слез глазами. – Пожалуйста, ты мой брат, и есть в сказанном доля правды, я – причина большей части того, что случилось с тобой. Не Ян, а я. Он мог бы поступить с тобой гораздо хуже, если бы действительно был жесток, – убеждала она. – Он мог бы отдать тебя в руки властей. Так поступили бы большинство людей, и ты провел бы остаток жизни в темнице.
Он сильнее сжал ее плечи, мускулы на его лице не расслабились; Элизабет не сумела сдержать слезы и не сумела возненавидеть Роберта за то, что тот хотел сделать с Яном. Преодолев удушье, она положила руку на худую щеку Роберта, слезы блестели у нее в глазах.
– Роберт, – с болью произнесла Элизабет, – я люблю тебя и думаю, что ты любишь меня. Если ты собираешься помешать мне поехать в Лондон, боюсь, тебе для этого придется убить меня.
