– А как у вас?
– Что у меня?
– Сколько предложений получили вы?
У нее вырвался короткий смешок, и она покачала головой. С гордостью рассказать ему об успехах подруг было допустимо, но хвастаться своими уже переходило все границы, и она не сомневалась, что он это знал.
– А вот это, – упрекнула Элизабет с шутливой суровостью – очень нехорошо с вашей стороны.
– Приношу мои извинения, – сказал он, слегка наклоняя голову в шутливом поклоне, все еще улыбаясь.
Темнота упала на сад, Элизабет понимала, что следует вернуться в дом, и все же медлила, ей не хотелось уходить из сближающей их темноты сада.
Соединив слегка за спиной ладони, она смотрела вверх на звезды, начинавшие мерцать в ночном небе.
– Это мое любимое время, – тихо призналась девушка.
Она искоса взглянула на него, не раздражает ли его эта тема, но он, чуть повернувшись, смотрел на небо, как будто тоже нашел там что-то интересное.
Элизабет поискала глазами Большую Медведицу и нашла ее.
– Посмотрите, – сказала она, указывая на особенно яркий огонек в небе.
– Вон Венера. Или это Юпитер? Я никогда не знаю наверняка.
– Это Юпитер. А вон там Большая Медведица.
Элизабет усмехнулась и покачала головой, отрывая взгляд от неба и искоса посмотрев на него.
– Это может показаться вам или всем остальным Большой Медведицей, но для меня все созвездия просто похожи на большие гроздья разбросанных звезд. Весной я могу найти Кассиопею, но не потому, что она кажется мне похожей на льва, а осенью могу отличить Арктура, но как можно увидеть Стрельца в этом хаосе – выше моего понимания.
Как вы полагаете, есть там где-нибудь люди?
Он повернул голову, смотря на нее с восхищением и любопытством.
– А что вы думаете?
– Думаю, что есть. По правде говоря, я думаю, довольно высокомерно считать, что из всех этих тысяч звезд и планет там, в вышине, мы – единственные. Это кажется таким же самонадеянным, как старое убеждение, что Земля – центр всей Вселенной и все вращается вокруг нас. Хотя люди не особенно благодарны Галилею за опровержение этого, правда? Представьте себе быть судимым инквизицией и принужденным отвергнуть то, что вы точно знаете и могли бы доказать, что правы.
– Когда это дебютантка начала изучать астрономию? – спросил Торнтон, едва Элизабет сделала шаг к скамье, чтобы взять свой бокал."
"– У меня были годы и годы для учения, – чистосердечно призналась она. Не замечая его пристального изучающего взгляда, взяла бокал и повернулась к нему.
