Ее голова двигалась по подушке в том же ритме, она ждала, жаждала того, что Ян старался ей дать, снова и снова входя в нее… и затем это взорвалось, Элизабет ахнула, и у нее вырвался крик.
Напрягая плечи и руки, стараясь сдержаться, Ян входил в нее короткими резкими движениями, в ритме с ее ответными судорожными и зовущими движениями. В тот же момент, как они прекратились, он крепко сжал ее и полностью вошел, изливаясь в нее, с изумлением поняв, что раздавшийся стон принадлежит ему. Его тело содрогалось снова и снова, и Ян прижимал Элизабет к себе, тяжело дыша в ее щеку, а его сердце стучало в безумном ритме с ее сердцем, его жизнь сливалась с ее жизнью.
Когда силы вернулись к нему, он повернулся на бок, увлекая ее с собой, все еще сливаясь с ее телом. Волосы Элизабет, как водопад смятого шелка, рассыпались по его груди, и он поднял дрожащую руку, чтобы убрать их с ее лица, охваченный чувством смирения и умиротворения от ее нежности и самозабвенной страсти.
Через несколько минут Элизабет шевельнулась в его объятиях, и он взял ее за подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Я говорил тебе когда-нибудь, что ты великолепна?
Элизабет собиралась отрицательно покачать головой, но внезапно вспомнила, что однажды он уже говорил ей, что она великолепна, и от этого воспоминания слезы показались в ее глазах.
– Ты говорил это мне, – сказала она, гладя его плечо, потому что, казалось, была не в силах не касаться его. – Ты сказал это, когда мы были вместе…
– В лесном домике – закончил он, так же хорошо помня, когда это было.
В ответ Элизабет тогда упрекнула его, что он думал, будто и Хариса Дюмонт также великолепна. Ян вспоминал, жалея о том времени, которое они потеряли с тех пор… о тех днях и ночах, которые она, как сейчас, могла бы провести в его объятиях. – Знаешь, как я провел остаток дня, когда ты уехала? – тихо спросил он. Когда она покачала головой, сказал с лукавой улыбкой: – Я провел его, радостно думая о сегодняшней ночи. В то время, конечно, я не знал, что эта ночь была так далека.
– Ян замолчал, укрыл ее, чтобы ей не было холодно, затем продолжал тем же тихим голосом: – Я так сильно хотел тебя в тот день, что мне было физически больно видеть, как ты застегиваешь свою кофточку. Хотя, – сухо добавил он, – именно такое состояние, вызванное именно такой же причиной, стало моим нормальным состоянием за последние четыре недели, поэтому сейчас я уже привык к нему. Интересно, может быть, я буду жалеть о нем, – пошутил Ян.
