Странно, но для Элизабет имело большое значение, что в то время как Люсинда и, очевидно, все остальные, скрывали эти факты от нее, Ян поделился бы ими с ней. Она нервно кивнула и замерла в ожидании, он расстегнул ее ночную рубашку, которая скользнула вниз к ее ногам, тогда Элизабет быстро забралась под одеяла, стараясь не впадать в панику.
Не такой представлял себе Ян брачную ночь, но, раздеваясь при свете единственной свечи, горевшей в другом конце комнаты, решил, что она должна закончиться так, как он предполагал.
Элизабет почувствовала, что кровать подалась под его весом, и сжалась всем телом, чтобы занимать, как можно меньше места. Он шевельнулся на своей стороне, оперся на локоть и рукой коснулся ее щеки.
Когда Ян ничего не сказал, Элизабет открыла глаза, смотря прямо перед собой, и в своем взволнованном состоянии, лежа голая рядом с мужчиной, который, без сомнения, тоже был голым, на нее нахлынула масса самых разных чувств: предупреждения Уордсворта звучали в одной части ее головы, а другая предупреждала, что ее собственное невежество в брачных отношениях не освобождает от условий их договора: при этом она чувствовала себя в чем-то обманутой.
Лежащий рядом с ней Ян положил руку на ее плечо, большой палец успокаивающе поглаживал его, чувствуя, как быстро бьется ее пульс. Она судорожно глотнула и сказала:
– Сейчас я понимаю, что ты ожидал от выполнения твоих условий брачного контракта, и какие права я предоставляла тебе сегодня утром. Ты, должно быть, думаешь, что я самая невежественная, несведущая женщина на свете, которая не знает, что…
– Не надо, дорогая, – сказал Ян, и Элизабет услышала в его голосе нетерпение; она почувствовала это, когда он приник к ее губам в долгом, настойчивом поцелуе и не отпускал их, пока Элизабет не ответила ему.
Только после этого Ян снова заговорил, тихо и убедительно.
– Это не имеет никакого отношения к правам, которые ты дала мне при заключении брачного контракта, или сегодня утром в церкви.
Если бы наша свадьба была в Шотландии, мы бы произнесли старинные клятвы. Знаешь, какие слова, какие обещания дали бы мы, если бы сегодня утром были не здесь, а там?
Он погладил ее щеку, как бы смягчая впечатление от своего тона, и, когда Элизабет при свете свечи посмотрела на суровое любимое лицо, ее смущение и страхи исчезли.
– Нет, – прошептала она.
– Я бы сказал тебе, – произнес он спокойно и без тени стыда. – Телом своим почитаю тебя.
