Чувственный рот приник к губам девушки в поцелуе, полном горячей нежности и мучительного желания, руки гладили ее грудь, и Элизабет почувствовала, что все сопротивление, вся воля начинают рушиться и растворяться, и она ответила ему поцелуем, вложив в него всю свою душу.
В этом поцелуе заключалась вся ее любовь, накопившаяся за одинокие годы детства. Ян почувствовал это в том, как с готовностью раскрывались нежные губы навстречу его ищущему языку, как тонкие руки гладили его волосы на затылке. С бескорыстной страстью она все это предлагала ему, и он жадно впитывал ее, ощущал, как чувства девушки вливаются в него, бегут по его жилам, смешиваясь с его страстью, пока радость этого ощущения не достигла сокрушающей силы.
Она олицетворяла все, о чем он когда-либо мечтал, и даже большее.
С усилием, почти причинившем ему боль, Ян оторвался от ее губ, одна его рука все еще держала ее рассыпавшиеся шелковые волосы, а другая продолжала прижимать ее к его напрягшемуся телу; Элизабет, оставаясь в объятиях Яна, не казалась испуганной или оскорбленной его столь явно выраженным желанием.
"
"– Я люблю тебя, – прошептал он, прижимаясь щекой к ее виску. – И ты любишь меня. Я ощущаю это, когда обнимаю тебя. – Ян почувствовал, как Элизабет чуть-чуть сжалась и прерывисто вздохнула, но она или не могла, или не хотела говорить. Однако не отрицала его слов, и Ян продолжал говорить, поглаживая ее по спине. – Я чувствую это, Элизабет, но если ты не признаешься как можно скорее, то сведешь меня с ума.
Я не могу работать, не могу думать. Я принимаю решения, а затем меняю их. И, – пошутил он, пытаясь разрядить обстановку, прибегая к теме, которая наверняка отвлечет ее, – это ничто по сравнению с деньгами, которые я безрассудно трачу, когда чувствую себя страшно подавленным. Это не только платья, которые я купил, или дом на Променад…
Продолжая говорить, он взял ее за подбородок, упиваясь нежной страстью, светящейся в ее глазах, не замечая сомнения, таящегося в их зеленой глубине.
– Если ты сразу не признаешься, – пошутил он, – я промотаю и наш дом. – Ее изящно очерченные брови сдвинулись в полной растерянности, а Ян улыбнулся, снял с груди ее руку, незаметно зажав в своей руке изумрудное обручальное кольцо, купленное им. – Когда я чувствую себя подавленным, – подчеркнул он, надевая великолепный изумруд на ее палец, – то покупаю все, что попадается на глаза. Я еле удержался, чтобы не купить такие же кольца каждого цвета.
