Ян действительно заметил; когда они сели играть в карты по предложению Элизабет, он почувствовал, что отношение к нему обеих дам заметно смягчилось.
– Ты можешь перетасовать и раздать карты? – спросила Элизабет.
Он кивнул, она передала ему колоду и в восхищении, зачарованно, смотрела, как карты оживали в руках Яна, со свистом и щелканьем слетаясь вместе, затем выскальзывали, образуя аккуратную стопочку, и снова слетались вместе в его пальцах.
– Во что ты хотела сыграть? – спросил он ее.
– Я хотела бы посмотреть, как ты жульничаешь, – улыбаясь ему, не раздумывая, сказала Элизабет.
Его руки застыли, а глаза впились в ее лицо.
– Прошу прощения?
– Я имела в виду, – поспешила она объяснить, в то время как он машинально продолжал тасовать карты, не сводя с нее взгляда, – что в тот вечер в игральной комнате у Харисы говорили о ком-то, кто умеет сдавать карты из-под колоды, и я всегда думала, не мог бы ты, нельзя ли… – Элизабет замолкла, с запозданием поняв, что оскорбляет его, и этот прищуренный задумчивый взгляд доказывал, что у нее прозвучало это так, как будто она верила в его нечестность в игре.
– Прошу простить меня, – тихо сказала она. – Это было ужасно с моей стороны.
Ян принял ее извинение, коротко кивнув головой, и тогда Алекс торопливо вставила:
– Почему бы нам всем не взять фишек на шиллинг?
Ян, не говоря ни слова, тут же сдал карты. Слишком смущенная, чтобы даже взглянуть на него, Элизабет прикусила губу и взяла свои карты.
У нее были четыре короля.
Она быстро взглянула на Яна, но он откинулся на спинку кресла, изучая свои карты.
Элизабет выиграла три шиллинга и была чрезвычайно довольна.
Ян передал ей колоду, но Элизабет покачала головой.
– Я не люблю сдавать. Всегда роняю карты, а это, говорит Келтон, очень раздражает. Не мог бы ты сдать за меня?
– Конечно, – бесстрастно произнес Ян, и у Элизабет упало сердце, когда она поняла, что он еще сердится на нее.
– Кто такой Келтон? – осведомился Джордан.
– Келтон – это грум, с которым я играю в карты, – ответила с несчастным видом Элизабет, беря карты.
У нее было четыре туза.
Когда она поняла, смех и радость задрожали на ее губах. Элизабет подняла голову и посмотрела на своего нареченного. Ничто на его абсолютно спокойном лице не выдавало ни признака, ни намека на то, что происходило что-то необычное.
