Мой отец проиграл состояние семьи и оставил меня в долгах; мой брат исчез, еще увеличив мои долги; вы поцеловали меня и погубили мою репутацию; мой жених отказался от меня при первом же признаке скандала, который вызвали вы; а мой дядя пытается продать меня! Что касается меня, – закончила яростно Элизабет, – мужчины прекрасные партнеры в танцах, но, кроме этого, я ни в одном из вас не вижу никакой пользы. Если подумать, все вы на самом деле совершенно отвратительны, но это, конечно, редко кто признает, так как от этого можно совсем пасть духом.
– К несчастью, нам нет альтернативы, – заметил Ян. И так как он не отказался бы от нее, что бы ни пришлось сделать, чтобы удержать ее, то добавил: – В данном случае, я – единственная твоя альтернатива. Мы с дядей подписали брачный контракт, и деньги уже перешли из рук в руки. Я, однако, хочу поторговаться с тобой об условиях.
– Зачем это вам? – презрительно спросила она.
В ее вопросе Ян услышал ту же враждебность, с которой он сталкивался каждый раз, когда имел дело с гордым человеком, вынужденным обстоятельствами продать что-то, что хотел бы сохранить.
Как и эти люди, Элизабет чувствовала свое бессилие; и как у них, только одна гордость заставляла ее сделать всю неприятную процедуру как можно труднее для Яна.
В делах Торнтон, безусловно, не вредил бы себе в переговорах, помогая оппоненту понять ценность своего имущества и определить, какие выгодные условия он может выторговать. Однако в случае с Элизабет Ян старался делать именно так.
– Я хочу заключить сделку с тобой, – сказал он мягко, – по тем же причинам, по которым любой старается договориться, – у тебя есть то, что нужно мне.
– Изо всех сил стараясь доказать ей, что она не бессильна, не бедна, добавил: – Мне очень это нужно, Элизабет
– И что же это? – осторожно спросила она, негодование на ее милом лице сменялось удивлением.
– Вот что, – хрипловато прошептал Ян.
Его руки крепче сжали ее плечи, привлекая девушку к себе, он наклонился, и его губы плотно и чувственно прижались к ее рту в медленном покоряющем поцелуе.
Хотя она упрямо отказывалась отвечать ему, он почувствовал, как напряжение отпускает ее; и как только оно ушло, Ян показал Элизабет, как сильно его желание. Он обнял ее, с силой прижимая к себе, его рот с настойчивой жадностью прижался к ее губам, руки властно гладили спину и бедра, привлекая ее все сильнее к своему напрягшемуся телу. Оторвавшись от губ Элизабет, он прерывисто вздохнул.
– Очень сильно, – прошептал Ян.
