Люсинда, редко завтракавшая, сидела на узкой подушке у окна, невозмутимо занимаясь рукоделием и прислушиваясь к их разговору.
Утренняя гостиная, как и все остальные комнаты в просторном доме на Променад-стрит, была меблирована в тонах, которые Джулиус Камерон называл «практичными», с серыми и коричневыми оттенками. Однако сегодня утром в центре комнаты сияла радуга. За столом, накрытым скатертью из индийского полотна, сидели Алекс в матово-розовом дневном платье и Элизабет в зеленом, цвета мяты, утреннем платье.
"
"Может быть, при виде такой прелестной картинки, которую представляли молодые женщины, Бентнер бы одобрительно улыбнулся, но сегодня, когда он ставил масло и джем, ему надо было рассказать неприятные новости и кое в чем признаться. Сняв крышку с блюда с оладьями, Бентнер сообщил свои новости и сделал признание.
– У нас был гость вчера вечером, – сказал он Элизабет. – Я захлопнул дверь перед его носом.
– Кто это был?
– Какой-то мистер Ян Торнтон.
Элизабет подавила испуганный смешок, когда представила, как это было, но, прежде чем она успела что-нибудь сказать, Бентнер рассерженно произнес:
– Потом я пожалел о своем поступке.
Мне следовало пригласить его в дом, предложить ему закуску и подсыпать в вино того самого слабительного порошка. У него бы целый месяц болел живот. – Бентнер, – с чувством сказала Алекс, – ты – сокровище!
– Не поощряй его фантазии, – шутливо предупредила Элизабет. – Бентнер увлекается таинственными историями, поэтому временами забывает, что то, что делают в романах, не всегда можно делать в реальной жизни.
Он действительно проделал такую вещь с моим дядей в прошлом году.
– Да, и тот не приезжал полгода, – гордо сообщил Бентнер Алекс.
– А когда приезжает, – напомнила ему Элизабет, нахмурившись, чтобы казаться строгой, – то отказывается съесть или выпить что-нибудь.
– Вот почему он никогда подолгу не задерживается, – возразил Бентнер, ничуть не испугавшись.
Бентнер привык, когда обсуждается будущее его хозяйки, как это было сейчас, оставаться рядом, чтобы, если у него появлялись идеи, внести свои предложения.
Так как Элизабет, казалось, всегда ценила его советы и помощь, дворецкий не находил ничего странного в том, что он сидит за столом и участвует в разговоре в присутствии единственной гостьи, которую знал еще девочкой.
– Прежде всего мы должны избавить тебя от этого гнусного Белхейвена, – сказала Алекс, возвращаясь к их предшествующему разговору.
