На следующее утро визитеры устремились в ее дом бесконечным потоком, и здесь, а не в бальных залах, одержала Элизабет самые большие победы, так как она была не просто красивой, но в ее доме с ней было даже приятнее общаться, чем на балу. За три недели четырнадцать джентльменов сделали ей предложения, и Лондон гудел от такого небывалого события. Даже мисс Мэри Глэдстоун, прекрасная царица двух предыдущих Сезонов, не получала столько предложений.
Двенадцать из претендентов на руку Элизабет были молоды, влюблены без памяти и приемлемы; двое были значительно старше, но влюблены в такой же степени.
Роберт с великой гордостью и не меньшим отсутствием такта хвалился ее женихами и безжалостно отказывал им, как неподходящим и недостойным. Он выжидал, верный своему обещанию Элизабет выбрать ей идеального мужа, с которым она могла бы быть счастлива.
Пятнадцатый претендент на ее руку удовлетворял всем требованиям. Чрезвычайно богатый, красивый и представительный виконт Мондевейл, двадцати пяти лет, был, без сомнения, одним из самых завидных женихов Сезона.
Роберт знал это и, как рассказал Элизабет в тот вечер, был так взволнован, что забылся и почти перепрыгнул через стол, чтобы поздравить молодого виконта с предстоящей свадьбой.
Элизабет была очень довольна и взволнована тем, что джентльмен, которым она особенно восхищалась, оказался тем самым, кто сделал ей предложение и был избран.
– О, Роберт, он чрезвычайно хороший. Я… я совсем не была уверена, что нравлюсь ему настолько, чтобы он посватался.
Роберт запечатлел нежный поцелуй на ее лбу.
– Принцесса, – поддразнил он, – любой мужчина, взглянув на тебя, напрочь теряет голову. Это лишь вопрос времени.
Элизабет слегка улыбнулась ему и пожала плечами. Ее искренне раздражали разговоры о собственном лице, как будто за ним не было ума. К тому же вся безумная суета и мимолетное веселье Сезона, которые сначала увлекали ее, быстро начинали меркнуть. И действительно, самым сильным чувством, охватившим ее, когда Роберт объявил о замужестве, было облегчение от того, что вопрос решился.
– Мондевейл собирается заехать к тебе сегодня днем, – продолжал Роберт. – Но я не намерен давать ему ответа еще неделю или две. Ожидание только укрепит его решимость, и кроме того, ты заслуживаешь еще несколько дней свободы перед тем, как будешь помолвлена.
Помолвлена. Элизабет почувствовала странную слабость и отчетливое чувство беспокойства, хотя и понимала, что это очень глупо.
