Рука об руку по лестнице спускались два человека, одного роста, одетые в похожие вечерние черные костюмы, с одинаковым чуть насмешливым выражением на очень похожих лицах. И один из них был Ян Торнтон.
– Элизабет, – настойчиво прошептал Тони. – Пойдемте со мной. Мы будем танцевать.
– Танцевать? – произнесла она.
– Танцевать, – подтвердил он, почти таща ее к танцующим."
"Оказавшись там, Элизабет почувствовала, что страх победило блаженное чувство нереальности происходящего. Вместо того, чтобы с ужасом думать о том, что сплетни, связанные с Яном, сейчас вырвутся, как из давно зреющего вулкана, или о том, что Ян был здесь, она просто ни о чем не думала, все забыла.
Шум бального зала больше не оглушал: она едва его слышала. Враждебные взгляды больше не ранили; она видела только плечо Тони, обтянутое темно-синей дорогой тканью. Даже когда он неохотно подвел ее обратно к группе, окружающей Таунсендов, в которую все еще входили Валери и Джорджина и виконт Мондевейл, Элизабет не почувствовала… ничего.
– Вы хорошо себя чувствуете? – обеспокоенно спросил Тони.
– Прекрасно, – ответила она, нежно улыбаясь.
– У вас есть нюхательная соль?
– Я никогда не падаю в обморок.
– Это хорошо. Ваши друзья все еще стоят рядом, слушая и наблюдая, жаждущие увидеть, что сейчас произойдет.
– Да, они не хотят пропустить это.
– Что он сделает, как вы думаете? – сказал Тони.
Элизабет подняла глаза и, не дрогнув, посмотрела на Яна. Он все еще стоял рядом с седовласым человеком, так похожим на него, и их обоих окружали люди, которые, казалось, с чем-то их поздравляли.
– Ничего.
– Ничего?
– А почему он должен что-то сделать?
– Вы хотите сказать, что он откажется признать вас?
– Я никогда не знаю, что ожидать от него. Разве это имеет значение?
В этот момент Ян поднял глаза, увидел ее, и первое, что подумал, как отделаться от разговоров и добрых пожеланий, чтобы подойти к ней. Но было еще рано. Несмотря на то, что она была бледна, подавлена и потрясающе красива, Ян должен встретиться с ней случайно, если только было возможно сделать это так, чтобы выглядело, как надо.
С приводящей его в ярость настойчивостью доброжелатели толпились вокруг, мужчины льстили, женщины приседали; а те, которых рядом не было, как с гневом заметил Ян, шептались и смотрели на Элизабет.
Яна хватило на пять минут, затем он коротко кивнул деду, и они оба выбрались из окружавших их трех десятков человек, желающих официально представиться маркизу Кенсингтону.
