«Сэр Уилльям Фитцхью!… Лорд и леди Эндерли!»
Повернувшись спиной к источающим жгучую ненависть Валери и Джорджине, Элизабет прошептала прерывающимся голосом:
– Алекс, мне нехорошо!
Но Александра не могла расслышать ее, потому что сэр Фрэнсис снова забубнил что-то.
«Барон и баронесса Литтлфилд!… Сэр Генри Хардин!»
В отчаянии Элизабет повернулась к старой герцогине, чувствуя, что сейчас или закричит, или упадет в обморок, если не уйдет отсюда, не беспокоясь о том, что Валери и Джорджина и все остальные подумают, будто она сбежала от своего позора.
– Я должна уйти, – сказала она герцогине.
– «Граф Титгли!… Граф и графиня Ринделл!…»
Герцогиня подняла руку, чтобы ее друг замолчал, и наклонилась к Элизабет:
– Что ты сказала, Элизабет?
«Его светлость герцог Стэнхоуп!… Маркиз Кенсингтон!»
– Я сказала, – начала Элизабет, но герцогиня смотрела на лестницу, где стоял дворецкий, и ее лицо начало бледнеть. – Я хочу уйти! – воскликнула Элизабет, но странное молчание воцарилось в зале, и ее голос прозвучал неестественно громко.
Вместо того чтобы ответить на заявление Элизабет, герцогиня сделала то же, что и все остальные: смотрела, не отрываясь, на лестницу.
– Сегодня только этого не хватало, – сердито заметила старая женщина.
– П-простите? – спросила Элизабет.
– Ты падаешь в обморок? – грозно спросила герцогиня, отводя глаза от лестницы и пронзая Элизабет устрашающим взглядом.
– Нет, раньше нет, но сейчас мне в самом деле нехорошо.
За ее спиной Валери и Джорджина разразились смехом.
– Даже и не думай уходить, пока я не разрешу, – сказала коротко герцогиня, многозначительно взглянув на лорда Энтони Таунсенда, приятного скромного человека, который был кавалером, сопровождая сегодня Элизабет, и он сразу же взял девушку под локоть, поддерживая ее.
Вся толпа, заполнявшая зал, казалось, понемногу скапливалась у лестницы, оставшиеся оборачивались, чтобы, подняв брови, бросить взгляд на Элизабет. Сегодня она уже была центром внимания, поэтому не замечала сотен глаз, смотрящих на нее сейчас.
Но Элизабет почувствовала, как неожиданно возросло напряжение в зале, возбуждение все нарастало, и она неуверенно посмотрела в том направлении, где, казалось, находилась причина переполоха. От того, что увидела, у нее сильно задрожали колени, а в горле застрял крик; на долю секунды она подумала, что у нес двоится в глазах, и моргнула, но видение не исчезло.
