– Я неоднократно предупреждал его не притрагиваться к вину, – сказал он с усталым видом. – Оно вредно для его сердца. Сейчас, однако, он отдыхает. Вы сможете подняться к нему через час или два.
Ян не хотел знать, насколько болен дед. Он сказал себе, что старик, с которым они так похожи, для него – никто, и вопреки этому услышал собственный резкий голос:
– Сколько ему осталось?
Врач поднял руки ладонями вверх:
– Кто может сказать? Неделя, месяц, – проговорил он, – год, может быть, больше.
Сердце у него слабое, но сильная воля, и сейчас сильнее, чем когда-либо, – продолжал врач, надевая легкий плащ, который Ормсли набросил ему на плечи.
– Что вы имеете в виду «сейчас сильнее, чем когда-либо»?
Врач удивленно улыбнулся:
– Ясно же, я хотел сказать, что ваш приезд значил так много для него, мой лорд. Он удивительно повлиял на здоровье лорда. О, нет, не удивительно, а чудодейственно. Мне следовало сказать именно чудодейственно Обычно когда он болен, то ругает меня.
Сегодня герцог почти обнимал меня, торопясь рассказать, что вы здесь и почему. И даже мне приказал «взглянуть на вас», – продолжал он доверительным тоном старого друга семьи, – хотя я не должен был говорить вам об этом. – Улыбаясь, добавил: – Он думает, что вы красивый дьявол.
Ян отказался проявить какие-либо чувства в ответ на эту удивительную информацию.
– До свидания, мой лорд, – сказал врач. Повернувшись к обеспокоенным сестрам герцога, которые стояли в холле, приподнял шляпу.
– Леди, – произнес он и уехал.
– Я только схожу наверх и посмотрю на него, – сказала Гортензия. Повернувшись к Чэрити, строго предупредила: – Не слишком надоедай Яну своей болтовней. – Она уже поднималась по лестнице. И странным зловещим голосом добавила: – И не вмешивайся.
В течение следующего часа Ян ходил по комнате, а Чэрити с большим интересом наблюдала за ним. Единственное, чего ему не хватало, было время, и именно время он терял. При таких темпах Элизабет родит своего первого ребенка к тому времени, когда он доберется до Лондона.
А перед тем, как пойти к ее дяде со своим предложением, ему предстоит неприятная задача отказаться от брачных переговоров с отцом Кристины.
– Ты ведь не собираешься уехать сегодня, правда, мой дорогой мальчик? – неожиданно тоненьким голоском спросила Чэрити.
Подавляя раздраженный вздох, Ян поклонился:
– Боюсь, я должен, мэм.
– Ты разобьешь ему сердце.
