Герцог тоже изучал гостя и явно пришел к такому же заключению, хотя его реакция была диаметрально противоположной. Он медленно улыбнулся, чувствуя, как рассердило Яна открытие, что они похожи друг на друга.
– Ты не знал? – спросил он звучным баритоном, почти таким же, как у Яна.
– Нет, – отрывисто ответил Ян, – я не знал.
– Тогда у меня перед тобой преимущество, – сказал герцог, опираясь на трость и всматриваясь в лицо Яна так же, как смотрел дворецкий. – Видишь ли, я знал.
Ян увидел и равнодушно игнорировал, как затуманились эти янтарные глаза.
– Я буду краток и перейду к делу, – начал он, но его дед поднял свою длинную аристократическую руку.
– Ян, пожалуйста, – резко сказал герцог, кивая на кресло напротив него. – Я ждал этого момента дольше, чем ты можешь представить. Не лишай меня, умоляю, стариковского удовольствия принять в дом блудного внука.
– Я приехал сюда не тушить семейную вражду, – отрезал Ян. – Если б это зависело от меня, моей ноги никогда бы не было в этом доме!
Дед напрягся от его тона, но заговорил осторожно мягким голосом.
– Я понимаю, ты приехал, чтобы принять то, что принадлежит тебе по праву, – начал он, но властный женский голос заставил Яна обернуться к дивану, где сидели две пожилые дамы, их хрупкие тела почти утонули в мягких подушках.
– Послушай, Стэнхоуп, – сказала одна из них удивительно сильным голосом, – как ты можешь ожидать, что мальчик будет вежлив, когда ты сам совершенно забыл о приличиях? Ты даже не потрудился предложить ему что-нибудь закусить или представить нас ему.
Тонкая улыбка показалась на ее губах, когда она рассматривала пораженного Яна.
– Я твоя двоюродная бабушка Гортензия, – сообщила она ему, величественно кивнув головой. – Мы встречались в Лондоне несколько лет назад, хотя ты, очевидно, меня не узнаешь.
Встретив своих двух двоюродных бабушек только однажды, совершенно случайно, Ян не питал ни вражды, ни симпатии ни к одной из них.
Он вежливо поклонился Гортензии, которая повернула голову к старой седой даме, сидящей рядом и, казалось, дремавшей, слегка опустив голову.
– А это, может быть, помнишь, моя сестра Чэрити, твоя другая двоюродная бабушка, она снова задремала, что с ней часто случается. Возраст, понимаешь.
Маленькая седая головка резко поднялась, голубые глаза раскрылись и уставились на Гортензию, обиженные нанесенным оскорблением.
