– Лошадь лягнула мистера Уайли, – поправил священник, – и единственное, что пострадало, так это его гордость и… его… э… нижняя часть. Однако мисс Трокмортон-Джоунс, справедливо считая, что лошадь как-то должна быть наказана, прибегла к единственному средству в ее распоряжении, так как, сказала она, ее зонтик, к несчастью, лежал на земле. Она ударила лошадь ногой, – объяснил он. – К сожалению, в результате достойная леди получила серьезное растяжение связок. Ей дали настойку опия, и моя экономка лечит ее ногу. Она должна поправиться настолько, чтобы вставить ногу в стремя, через день, самое большее, через два.
– Повернувшись к Яну, сказал: – Я вполне понимаю, что застал тебя врасплох, Ян. Однако, если ты намерен отомстить и лишить меня стакана твоей превосходной мадеры, я могу остаться здесь на целые месяцы, а не до возвращения мисс Трокмортон-Джоунс.
– Я пойду и… приготовлю стаканы, – сказала Элизабет, вежливо стараясь оставить их наедине.
Направляясь к дому, она услышала слова Яна:
– Если ты рассчитываешь хорошо поесть, то ты пришел не в тот дом.
Сегодня утром мисс Камерон уже попробовала принести себя в жертву на алтарь домашнего хозяйства, и мы оба чуть не умерли от ее попытки. Я готовлю ужин, – закончил Ян, – и он, может быть, будет не лучше.
– Я попробую приготовить завтрак, – с добродушным видом вызвался священник.
Когда Элизабет была достаточно далеко, чтобы слышать их, Ян тихо сказал:
– Насколько серьезно пострадала женщина?
– Трудно сказать, учитывая, что она слишком разгневана, чтобы выражаться ясно.
Или это может быть из-за настойки опия.
– Что, из-за настойки?
Священник помолчал минуту, наблюдая за птичкой, прыгающей в шумящей над головой листве, затем сказал:
– Она была в странном состоянии. В полном смятении. И сердилась тоже. С другой стороны, она боялась, что ты можешь пожелать проявить к леди Камерон «нежное внимание», без сомнения, такое, какое ты ей оказывал, когда я приехал. – Увидев, что его выпад не вызвал у невозмутимого племянника ничего, кроме вопросительно поднятой брови, Дункан вздохнул и продолжал: – В то же время она также убеждена, что ее молодая леди может убить тебя из твоего собственного ружья, что, как я ясно понял из ее слов, молодая леди уже пыталась сделать.
Вот чего я боялся, когда услышал выстрелы, и что заставило меня мчаться сюда галопом.
– Мы стреляли по мишеням. – Священник кивнул, но продолжал, нахмурясь, пристально смотреть на Яна. – Тебя еще что-то беспокоит? – спросил Ян, заметив его взгляд.
