– Я не люблю животных с дурным характером, – самым суровым тоном предупредила дуэнья лошадь, а так как та отказалась слушаться и продолжала свои опасные штуки, она резко натянула поводья и одновременно сильно ударила зонтиком в бок. Аттила, испустив жалобный крик, быстро вдохновенной рысью послушно направился вниз по дороге.
– Ну, уж это слишком, – сказал свирепо Джейк, сердито посмотрев вслед этой паре, а затем на Яна. – Это животное не знает, что означает слово верность!
Не дожидаясь ответа, Джейк вскочил в седло и не спеша начал спускаться за ними вниз по дороге.
Абсолютно сбитая с толку тем, как все вели себя сегодня утром, Элизабет искоса озадаченно взглянула на молчавшего мужчину, стоявшего рядом, затем в изумлении уставилась на него. Этот непредсказуемый человек смотрел вслед Люсинде, глубоко засунув руки в карманы, зажав сигару в белых зубах, широкая улыбка преобразила его лицо. Придя к очевидному выводу, что эта странная реакция мужчин каким-то образом была связана с искусным обращением Люсинды с упрямой лошадью, Элизабет заметила:
– Я думаю, дядя Люсинды разводил лошадей.
Почти против воли Ян перевел восхищенный взгляд с прямой спины Люсинды на Элизабет и поднял брови.
– Удивительная женщина, – сказал он. – Бывает ли ситуация, с которой она не справляется?
– Нет, насколько я знаю, – ответила, усмехнувшись, Элизабет; затем ею овладело смущение, потому что его улыбка быстро погасла, а манеры стали отчужденными и холодными.
Глубоко вздохнув, Элизабет сжала за спиной дрожащие руки и решила попытаться заключить перемирие.
– Мистер Торнтон, – начала она спокойно, – неужели между нами должна быть вражда? Я понимаю, что наш приезд сюда… вызвал неудобства, но это ваша вина… ошибка, – осторожно поправилась Элизабет, – что мы приехали сюда. И вы, должно быть, конечно, видите, что мы в более неудобном положении, чем вы. – Осмелев от того, что он не возражал, продолжала: – Отсюда очевидно, что нам обоим следует постараться исправить положение.
– Очевидно, – возразил Ян, – что я должен принести извинения за ваше «неудобное положение», а затем вы должны уехать, как только достану вам карету или фургон."
"– Я не могу! – воскликнула она, стараясь успокоиться.
– Почему же, черт побери, не можете?
– Потому, что… ну… мой дядя жестокий человек, ему не понравится, если его указания не будут исполнены. Предполагалось, что я пробуду здесь целую неделю.
– Я напишу ему письмо и все объясню.
