Еще прежде, чем втащила их в спальню, она знала, что все находящиеся в них платья слишком изысканны и непрочны, чтобы носить в таком месте, как это.
Элизабет выбрала наименее пышное – белое платье из батиста с высокой талией и с широкой гирляндой розовых роз и зеленых листьев, вышитой на подоле и на узких манжетах широких развевающихся рукавов. Такая же белая лента, с розами и листьями, вышитыми на ней, лежала сверху платья, и Элизабет вытащила ее, не зная, как ее носить и надевать ли вообще.
Элизабет с трудом надела платье, расправила его на талии, и потратила несколько минут, стараясь застегнуть длинный ряд крохотных пуговок на спине.
Она повернулась к маленькому зеркалу, чтобы посмотреть, как выглядит, и нервно прикусила губу. Закругленный лиф, который когда-то выглядел скромно, сейчас плотно облегал ее расцветшую фигуру.
– Удивительно, – произнесла Элизабет вслух, с гримасой одергивая лиф. Но как девушка ни тянула его вверх, он упорно опускался вниз, как только она отпускала его, и, в конце концов, решила отказаться от борьбы.
– Во время Сезона носили платья с более глубоким вырезом, чем этот, – напомнила она зеркалу, как бы оправдываясь.
Перейдя к кровати, снова взяла ленту для волос, раздумывая, что ей делать с волосами. В Лондоне, когда она последний раз надевала это платье, Берта вплела ленту в локоны Элизабет. В Хейвенхерсте, однако, ее густые волосы больше не укладывали в элегантные прически, и они падали на спину, заканчиваясь густыми волнами и локонами.
Пожав плечами, Элизабет взяла гребень, разделила волосы посередине пробором, а затем подхватила их на затылке и стянула вышитой лентой, которую завязала простым бантом; затем освободила два завитка, чтобы смягчить впечатление.
Она отступила, оглядывая себя, и вздохнула с покорностью судьбе. Совершенно не замечая ни широко поставленных ярко-зеленых глаз, смотрящих на нее, ни здорового цвета кожи, ни каких-то других черт, заставивших Джейка сказать, что у нее лицо, которое снится мужчинам, Элизабет искала видимые недостатки в своей внешности, и когда не увидела ничего необычного, то потеряла интерес.
Отвернувшись от зеркала, она села на кровать, перебирая события вчерашнего вечера, чем и прозанималась все утро. То, что беспокоило ее больше всего, было относительно незначительным: заявление Яна, что он получил от нее записку с приглашением встретиться в оранжерее. Конечно, вполне возможно, он лгал об этом, пытаясь оправдать себя перед мистером Уайли.
