– Ей и не надо дышать, – отрезал Джон, – мы ее съедим на завтрак.
– Я не буду, конечно, – вскричала она, стараясь смотреть на него как на хладнокровного убийцу.
– Леди Камерон, – сурово спросил он, – должен ли я верить, что вы никогда не ели рыбу?
– О, конечно, ела.
– А откуда, как вы думаете, появилась рыба, которую вы ели? – продолжал Джон с раздражающей логикой.
– Она появилась из аккуратного чистого бумажного свертка, – заявила Элизабет, тупо смотря на него. – Она всегда аккуратно завернута в чистую бумагу.
– Ну, она не родится в этой чистой бумаге, – ответил лорд Марчмэн, и Элизабет испытала неприятные минуты, скрывая свое восхищение его терпением и одновременно твердым тоном, которым он теперь заговорил с ней. Он не был, как она сначала думала, дураком или размазней. – А до того, – продолжал Джон, – где была рыба? Начнем с того, как эта рыба попала на рынок?"
"Элизабет гордо вскинула голову, с сочувствием посмотрела на трепещущую рыбу, затем окинула его высокомерно-осуждающим взглядом.
– Я полагаю, они пользуются сетью или чем-нибудь, но я абсолютно уверена, они так не делают.
– Как? – потребовал он ответа.
– Так, как вы – подкрадываетесь к ней в ее родном водяном доме, обманываете ее, пряча крючок в этой несчастной пушистой штуке, а затем выдергиваете бедную рыбку из ее семьи и бросаете на берег умирать. Это совершенно бесчеловечно! – сказала она и нервно одернула юбки.
Лорд Марчмэн, нахмурившись, смотрел на нее с недоверием, затем тряхнул головой, как бы пытаясь прояснить свои мысли.
Через несколько минут он повел ее домой.
Элизабет заставила его нести корзинку с рыбой с другой, не со своей стороны. А когда это, казалось, не смутило беднягу, она потребовала отставить руку в сторону, – чтобы корзина оказалась еще дальше от ее персоны.
Элизабет ничуть не удивилась, когда лорд Марчмэн, извинившись, удалился до ужина и оставался мрачным и задумчивым в течение всего невеселого застолья. Она, однако, заполняла паузы, с увлечением описывая разницу между французской и английской модой и рассуждая, насколько важно пользоваться перчатками из наилучшей козлиной кожи, затем развлекала его подробным описанием каждого платья, которое видела и могла вспомнить.
К концу ужина лорд Марчмэн выглядел ошарашенным и сердитым; Элизабет немного охрипла и весьма взбодрилась духом.
– Я думаю, – сказала Берта с гордой улыбочкой, оставшись наедине с Элизабет в гостиной, – он сейчас по-другому смотрит на предложение, миледи.
