После разговора с Антонио мне хотелось побыть одной, обдумать случившееся и понять, в чем я ошиблась.
– Всего на пять минут, – сказала Лила.
Мы поднялись. Стефано расхаживал по квартире в пижаме, небритый и нечесаный. Он вежливо поздоровался со мной, посмотрел сначала на жену, потом на пакет с булочками.
– Ты ходила к Солара?
– Да.
– В таком виде?
– А что, мне не идет?
Стефано мрачно покачал головой и развернул пакет.
– Хочешь, Лену?
– Нет, спасибо, я дома поем.
Стефано надкусил булочку.
– Кого ты видела в баре? – спросил он у Лилы.
– Твоих друзей, – ответила та. – Наслушалась от них комплиментов. Правда, Лену?
Она в подробностях передала ему разговор с Солара, не упомянув только об Антонио и цели нашего визита, и самодовольно заявила:
– Микеле хочет разместить мой портрет в магазине на пьяцца Мартири.
– А ты что?
– Я сказала, пусть спрашивает у тебя.
Стефано в один присест доел булочку и облизал пальцы.
– Ты хоть понимаешь, к чему меня вынуждаешь? Завтра мне придется тащиться к этой портнихе на Реттифило, – озабоченно сказал он, сделал глубокий вздох и повернулся ко мне: – Лену, ты разумный человек, объясни, пожалуйста, своей подруге, что мне нужно работать и у меня нет времени на ее идиотские выходки.
Хороших выходных, передавай привет родителям.
И он скрылся в ванной комнате.
Лила насмешливо усмехнулась ему вслед и проводила меня до двери.
– Если хочешь, я останусь, – сказала я.
– Он подонок, но ты не волнуйся.
И, коверкая голос, повторила:
– Объясни, пожалуйста, своей подруге, что у меня нет времени на ее идиотские выходки.
Глаза ее повеселели.
– Он тебя бьет?
– А что мне его побои? Подумаешь! Они быстро проходят, а я становлюсь еще красивей.
На площадке она снова передразнила мужа:
– Лену, мне нужно работать.
Потом вдруг понизила голос и повторила еще раз:
– Лену, мне нужно работать!
Не знаю почему, но мне вдруг захотелось передразнить Антонио, и я прошипела:
– Кто просил тебя ходить к Солара?
В ту минуту мы словно увидели себя со стороны: стоят на пороге две девчонки, наломавшие дров, и обсуждают своих хахалей, и расхохотались.
– Что ни сделаешь, все невпопад, – сказала я. – Этих мужчин вообще не поймешь. От них одни проблемы.
Я крепко обняла Лилу и пошла прочь. Но не успела еще дойти до первого этажа, как до меня донеслись крики. Орал Стефано, осыпая Лилу самыми жуткими оскорблениями. Его голос напоминал голос людоеда – точь-в-точь, как у его отца.
17"
"Пока я шла к дому, мне стало страшно. За Лилу и за себя.
