Она не играла, не повторяла, как мы делали в детстве, слова из романов о падших женщинах, она говорила так, что всем становилось ясно: она и правда знает, о чем говорит, и это ничуть ее не смущало. Потом она вдруг резко меняла тон на равнодушный, словно давала братьям понять: ей известно, что она им нравится, но они ее не интересуют. Так она лавировала, смутив братьев до того, что они уже не знали, как себя повести. Марчелло уставился в пол, и даже Микеле растерялся, лишь блеск глаз на помрачневшем лице выдавал его мысли: пусть ты и синьора Карраччи, но я тебя, шлюха, отделаю.
Тогда она снова меняла тембр голоса на игривый, делая вид, что ей очень весело и приятно в компании братьев. Микеле оказался крепким орешком, зато Марчелло продержался недолго.
– Антонио того не стоит, – сказал он, – но Ленучча – хорошая девушка. Ради нее я могу поговорить с одним другом, спрошу, что тут можно сделать.
Обрадованная, я поблагодарила его.
Лила выбрала булочки, перебросилась парой дружеских реплик с Джильолой и ее отцом, который высунул из-за шторы голову и сказал: «Кланяйся от меня Стефано».
Лила подошла к кассе и стала доставать деньги, но Марчелло отрицательно помотал головой, и даже Микеле, хоть и не сразу, последовал примеру брата.
Мы собирались уходить, когда Микеле, чеканя каждое слово, произнес своим не терпящим возражений тоном:
– Ты хорошо вышла на той фотографии.
– Спасибо.
– И туфли хорошо видны.
– Я уже не помню.
– Зато я прекрасно помню. И хотел тебя кое о чем попросить.
– Ты что, тоже хочешь мою фотографию? Чтобы в баре повесить, что ли?
Микеле рассмеялся коротким холодным смешком.
– Нет. Но тебе известно, что мы открываем магазин на пьяцца Мартири.
– Я в ваши дела не вмешиваюсь.
– А должна бы. Дело это важное, а ты – неглупая женщина. Если портниха использует твое фото для рекламы, то почему бы нам не сделать то же, только лучше? Марке «Черулло» нужна реклама.
– Ты что, хочешь поместить мое фото в витрине магазина на пьяцца Мартири? – рассмеялась Лила.
– Нет. Я хочу сделать твой огромный фотопортрет и повесить его внутри магазина.
Лила на минутку задумалась.
– Спроси у Стефано, – равнодушно сказала она. – Я ничего не решаю.
Братья обменялись недоуменными взглядами. Я поняла, что они уже обсуждали эту идею и, судя по всему, пришли к выводу, что Лила ни за что не согласится. Теперь они не верили своим ушам: Лила не взбунтовалась и спокойно сослалась на авторитет мужа. Они ее не узнавали.
