Я записывала каждое его слово, а потом раздумывала над своими записями, все больше раздражаясь. Меня раздирали противоречивые чувства. Я нуждалась в помощи Пьетро, но мне казалось унизительным просить его о ней. Я была ему благодарна, но словно бы через силу; особенно меня бесила его манера вести себя так, чтобы я не чувствовала себя перед ним обязанной. Больше всего я боялась встреч с научным руководителем, который у нас с Пьетро был один; иногда он принимал нас вдвоем, иногда я приходила на консультацию перед Пьетро или сразу после него.
Нашему профессору было лет сорок; это был серьезный, внимательный, порой даже любезный человек. Я отлично видела, что к Пьетро он относится так, будто у того уже есть своя кафедра, а ко мне – как к обыкновенной студентке, пусть и отличнице. Часто я от злости, из гордости или боязни признать собственную неполноценность, отказывалась обсуждать с профессором свою работу. Я должна превзойти Пьетро, внушала я себе. Да, он знает кучу всего, но он – просто серость, лишенная всякого воображения.
Методичность, с какой он работал и к какой пытался приучить меня, казалась мне свидетельством его ограниченности. Зато я без конца перелопачивала написанное, хваталась за вроде бы свежую идею и переделывала все с самого начала. На консультациях научный руководитель, выслушав меня, одобрял мою работу, но никогда не вдавался в подробности, как будто все это была игра и он соглашался, что играю я неплохо. Я быстро поняла, что Пьетро Айрота – человек с будущим, а я – без.
Однажды мне пришлось испытать ужасное унижение, в котором была виновата моя собственная наивность. Как-то преподаватель дружески сказал мне:
– Вы очень способная студентка. Вы не думали о том, чтобы после университета пойти преподавать?
Я решила, что он имеет в виду преподавание в университете, и чуть не подпрыгнула. Покраснев, я ответила, что мне нравится и преподавать, и заниматься научной работой, и я хотела бы продолжить исследование четвертой книги «Энеиды».
Он сообразил, что я поняла его превратно, смутился, выдал кучу банальностей о том, какое удовольствие – продолжать учиться всю жизнь, а под конец посоветовал мне подать документы на конкурс, который пройдет осенью: по его результатам набирали преподавателей педагогического училища.
– Нам очень нужны, – с энтузиазмом заключил он, – хорошие специалисты. Только они способны готовить учителей начальной школы!
Вот и все. Я чуть со стыда не сгорела.
