Она должна исчезнуть с его горизонта, и исчезнуть самостоятельно, никого не вовлекая в свои дела. Ей надо найти работу – любую работу, лишь бы хватило на крышу над головой и было на что кормить сына."
"При мысли о сыне ее покинули остатки сил. Что останется в памяти Ринуччо от прошедших лет? Какие слова и картины? Он слышал много всякого, от чего она не сумела его оградить. А слышал ли он ее голос, когда она еще носила его в своем чреве? Какой отпечаток это время оставило на его нервной системе? Что он чувствовал – любовь, равнодушие, тревогу? Как вообще можно защитить ребенка? О нем надо заботиться.
Его надо любить. Его надо учить. Надо убрать с его пути все, что способно нанести ему травму. «Его родного отца я потеряла, – думала она, – он и не знает о его существовании и никогда его не полюбит. Стефано, хоть и не был ему отцом, немножко любил его, но теперь продал нас обоих ради другой женщины и своего родного сына. Что будет с моим мальчиком? Ринуччо уже многое понимает. Он знает, что, если я выхожу из комнаты, я никуда не исчезаю и продолжаю быть с ним.
Он играет с разными предметами, умеет притворяться, понимает разницу между тем, что внутри, и тем, что снаружи. Он самостоятельно ест, пользуясь ложкой и вилкой. Он собирает и разбирает игрушки, меняет их форму. Он говорит уже не отдельными словами, а целыми предложениями. На итальянском. Он больше не говорит про себя: «он», он говорит: «я». Он знает буквы и может сложить из них свое имя. Он любит яркие краски. У него веселый нрав.
Но сколько всего он навидался! Отец у него на глазах бил меня и осыпал ругательствами. Я у него на глазах била посуду и осыпала ругательствами мужа. На диалекте. Нет, больше мне нельзя здесь оставаться».
114
Лила выходила из комнаты только тогда, когда в доме не было ни Стефано, ни Ады. Она готовила еду Ринуччо и что-нибудь перехватывала сама. Она знала, что о них уже судачит весь квартал, и ничего хорошего люди не говорят. Как-то ранним ноябрьским вечером раздался телефонный звонок.
– Я буду у тебя через десять минут.
Она узнала этот голос и даже не очень удивилась.
– Хорошо. – И тут же добавила: – Энцо!
– Да?
– Ты не обязан.
– Я знаю.
– За всем этим стоят Солара.
– Плевал я на Солара.
Он пришел ровно через десять минут. Поднялся в квартиру. Лила сложила свои вещи и вещи Ринуччо в два чемодана. Украшения, в том числе обручальное кольцо, она оставила на столике.
– Я ухожу отсюда во второй раз, – сказала она. – Но больше никогда не вернусь.
