Сходи к Солара, спроси, может, они кого-нибудь знают в Римской Роте».
Кармен и Джильола советовали ей одно и то же, и вот как-то вечером в пиццерии Ада напрямую спросила Микеле:
– А у тебя, случайно, нет знакомых в этой самой Римской Роте?
– Случайно нет, – насмешливо ответил он, – но поинтересоваться могу, друзья везде найдутся. А ты пока держись за свое, да покрепче. И ничего не бойся – если кто на тебя наедет, сразу мне скажи.
Ада была на седьмом небе: еще никогда в жизни она не чувствовала вокруг себя такой поддержки.
Тем не менее перейти к активным действиям ее побудили не подначки Джильолы, не советы Кармен, не защита, обещанная самым крутым в квартале парнем, и даже не обида на Стефано, который в августе не повез ее, как год назад, за границу, а только пару раз выбрался с ней на пляж, а кое-что более существенное. Она обнаружила, что беременна.
Это открытие наполнило ее бешеным счастьем, но пока она не поделилась им ни с кем, даже со Стефано.
Посреди дня она сняла фартук и сказала, что пойдет подышать, а сама отправилась к Лиле.
– Что-то случилось? – удивленно спросила синьора Карраччи, открывая дверь.
– Ничего такого, чего ты не знала бы, – ответила Ада.
Она вошла и выложила ей все как есть, прямо при ребенке. Поначалу она говорила спокойно, ссылалась на артистов и спортсменов и сравнивала себя с «женщиной в белом», сожительницей знаменитого велогонщика Фаусто Коппи, а под конец намекнула, что в некоторых случаях, когда любовь особенно сильна, даже святая Церковь позволяет расторгнуть неудачный брак.
Лила слушала ее, не перебивая, чего Ада совсем не ожидала; напротив, она была уверена, что стоит ей произнести первое слово, как Лила набросится на нее с обвинениями, дав ей возможность вывалить этой стерве все, что она о ней думает. Она занервничала и пошла ходить по квартире: во-первых, чтобы показать, что она тут не в первый раз, а во-вторых, чтобы иметь законный повод для возмущения: «Нет, это надо такую грязь развести! Посуда не мыта, кругом пылища, носки с трусами по всему полу раскиданы! Как только бедный Стефано живет в такой помойке!» Ее охватило судорожное желание предпринять хоть что-нибудь, и она принялась подбирать с пола грязную одежду.
«С завтрашнего дня, – крикнула она из спальни, – я буду приходить и сама тут все убирать.
