– Он хочет, чтобы у меня не осталось ни одной собственной мысли. Если найдет что-нибудь, что я без него купила, даже самую ерунду, бьет меня смертным боем». Она встала на стул и достала со шкафа жестяную коробку. «Вот, – сказала она, протягивая мне коробку. – Здесь вся история с Нино. И еще много всего. Я несколько лет это записывала. Там и про тебя есть. Вещи, которых мы никогда друг другу не говорили. Возьми ее, а то я боюсь, что он ее найдет и все прочитает. Я не хочу, чтобы он это читал. Это вообще никто не должен читать, даже ты».
104
Я нехотя взяла коробку. Куда я ее дену, думала я, что буду с ней делать? Мы сели за стол. Меня поразило, что Ринуччо ел совершенно самостоятельно, пользуясь маленькими деревянными приборами. Он перестал меня стесняться и говорил со мной на чистом итальянском языке, точно отвечая на каждый мой вопрос и в свою очередь расспрашивая меня о том, что его интересовало. Лила слушала нас и почти ничего не ела, рассеянно уставившись взглядом в тарелку. Я уже собиралась уходить, когда она вдруг сказала:
– Представляешь, я почти не вспоминаю ни Нино, ни Искью, ни наши свидания в магазине на пьяцца Мартири.
А ведь тогда мне казалось, что я люблю его больше всего на свете. А сейчас мне даже неинтересно, где он и что делает.
По-моему, она говорила вполне искренне. Поэтому я не стала делиться с ней тем, что знала сама.
– Влюбленность хороша тем, что быстро проходит, – заметила я.
– А ты счастлива?
– Более-менее.
– У тебя такие красивые волосы.
– Да ладно.
– Сделай мне еще одно одолжение.
– Какое?
– Мне нужно бежать из этого дома, пока Стефано не убил меня и ребенка.
– Ты меня пугаешь.
– Прости.
– Что я должна сделать?
– Сходи поговори с Энцо. Скажи, что я терпела, сколько могла, но больше не могу.
– Я тебя не понимаю.
– Тебе и не надо ничего понимать. Тебе надо возвращаться в Пизу, у тебя своя жизнь. Просто скажи ему: «Лина старалась, но у нее ничего не вышло».
С ребенком на руках она проводила меня до двери.
– Рино, попрощайся с тетей Лену!
Мальчик улыбнулся и помахал мне ручкой.
105
Перед отъездом я сходила к Энцо. Когда я сказала ему: «Лина просила передать, что она старалась, но у нее ничего не вышло», на него мои слова не произвели ровным счетом никакого впечатления – на его лице не дрогнула ни одна жилка. «Ей очень плохо, – решила я добавить от себя, – но я понятия не имею, как ей помочь». Он сжал губы и помрачнел. Мы попрощались.
В поезде я открыла коробку, хотя обещала этого не делать.
