Он несколько раз назвал его сыном своей сестры, как будто Рино не имел к ребенку никакого отношения. Когда очередь дошла до сладкого, Стефано съел три пирожных, Лила – ни одного.
– Пойдем полежим, – предложил Стефано, вытирая от крема рот.
– С завтрашнего дня я больше не пойду в магазин, – ответила Лила.
Стефано сразу понял, что спокойного воскресного отдыха ему не видать.
– Почему?
– Не хочу.
– Ты что, поругалась с Микеле и Марчелло?
– Нет.
– Лина, не глупи. Ты прекрасно знаешь, что мы с твоим братом сейчас не в лучших отношениях с Солара.
Не надо их усложнять.
– Я ничего не усложняю. Просто больше не пойду, и все.
Стефано замолчал. Лила видела, что он встревожился, но предпочитает замять дело и не вдаваться в подробности. Ее муж боялся услышать, что один из братьев приставал к ней. Это означало бы, что ему нанесено смертельное оскорбление, на которое нельзя не ответить, вплоть до полного разрыва отношений с Солара, чего он не мог себе позволить.
– Ну хорошо, – наконец выдавил он. – Не хочешь, не ходи, возвращайся в лавку.
– Нет, в лавку я тоже не вернусь, – сказала Лила.
Стефано посмотрел на нее с удивлением:
– Ты хочешь сидеть дома? Ну и отлично. Ты сама рвалась на работу, я тебя не гнал, разве не так?
– Так.
– Вот и сиди дома, я только рад буду.
– Нет, я не хочу сидеть дома.
Стефано почувствовал, что вот-вот взорвется. Иных способов побороть страх он не знал.
– Черт, если ты не хочешь сидеть дома, то чего ты хочешь?
– Я хочу уйти, – ответила Лила.
– Куда уйти?
– Уйти от тебя.
Я больше не хочу жить с тобой."
"Стефано расхохотался. То, что он услышал, было настолько серьезным, что он на несколько минут испытал облегчение. Затем он потрепал жену по щеке и со своей обычной полуулыбкой сказал, что они муж и жена, а муж и жена не могут расстаться. Еще он пообещал в следующее воскресенье свозить ее в Амальфи, немного отдохнуть. На что она спокойно возразила, что не видит ни одной причины оставаться с ним; она совершила ошибку; еще в самом начале, когда они только начали встречаться, она не испытывала к нему ничего, кроме небольшой симпатии, но теперь ей стало ясно, что она никогда его не любила, и больше не желает жить на его содержании, помогать ему зарабатывать деньги и спать с ним в одной постели.
Не успела она договорить, как Стефано влепил ей пощечину, от которой она упала со стула. Она вскочила и, пока Стефано поднимался, чтобы схватить ее за руку, кинулась к раковине, где лежал под тряпкой припрятанный нож.
