Пару раз они чуть не попались: как-то в магазин неожиданно наведались Микеле и Джильола, потом вдруг нагрянул сам Стефано, но Нино успел закрыться в туалете и ускользнуть через внутренний дворик.
Думаю, что для Лилы тот бурный период был своего рода испытательным сроком, предвкушением будущей счастливой жизни. С одной стороны, она продолжала старательно играть роль молодой дамы, которая несколько эксцентричным способом торгует обувью, с другой – она читала, училась и размышляла, и все это ради Нино. Она знакомилась в магазине с влиятельными людьми и прикидывала, как использовать эти связи для помощи любимому.
Именно тогда Нино опубликовал в газете «Иль Маттино» статью о Неаполе, которая принесла ему определенную известность в университетских кругах. Хорошо, что я тогда ничего об этом не знала: если бы они опять втянули меня в свои дела, как на Искье, это не прошло бы для меня бесследно и поломало бы мне всю жизнь. Кроме того, я без труда догадалась бы, что некоторые пассажи – не те, где излагалась фактура, а те, где содержались некоторые интуитивные озарения, основанные не на точном знании, а на умении находить нечто общее в, на первый взгляд, ничем не связанных предметах и явлениях, – были написаны Лилой.
Нино ни за что так не написал бы. Он этого не умел. Так умели писать только мы с Лилой.
88
Потом Лила обнаружила, что беременна, и решила покончить с тайной жизнью в магазине на пьяцца Мартири. Воскресным днем поздней осени 1963 года она отказалась идти, как обычно, на обед к свекрови и сама занялась стряпней.
Пока Стефано ходил за пирожными в кондитерскую Солара, пока относил их матери и сестре, заодно извиняясь за свое отсутствие на обеде, Лила побросала в чемодан, когда-то купленный для свадебного путешествия, немного белья, несколько платьев и зимние ботинки, а чемодан спрятала за дверью гостиной. Потом вымыла все использованные кастрюли, аккуратно накрыла на кухне стол, достала из ящика мясной нож и положила его в раковину, прикрыв тряпкой.
В ожидании мужа она открыла окно, чтобы выветрился запах еды, и стала смотреть на поезда и сверкающие рельсы. В квартиру быстро проник холод, но Лилу это не смущало, напротив, придало решимости.
Вернулся Стефано, и они сели за стол. Недовольный, что его лишили вкусного обеда у матери, он не сказал ни одного доброго слова о блюдах, приготовленных женой, злее обычного нападал на зятя и с неожиданной теплотой вспоминал племянника.
