Даже Нунция, которая молча накрывала на стол, не выдержала и мягко спросила: «Пина, что с тобой? Надо одеться, милая». Ответа она не дождалась. Лишь когда за окном послышался шум мотороллеров и раздались голоса Стефано и Рино, Пина вскочила с места и убежала к себе в комнату, крикнув на ходу: «Не пускайте их ко мне, пожалуйста».
Вечер прошел необычно, в том числе и для мужчин. Стефано, привыкший к постоянным стычкам с Лилой, вдруг увидел ласковую и нежную жену, охотно подставляющую ему губы для поцелуев, не демонстрируя ни малейшего недовольства, зато Рино, которого Пинучча, в период беременности особенно кокетливая, всегда встречала с нескрываемой радостью, обнаружил, что жена не только не вышла к нему на крыльцо, но и вовсе заперлась у себя в комнате; когда он сам к ней вошел, чтобы наконец ее обнять, то не мог не заметить, что она улыбается ему через силу.
Но и это было еще не все. После нескольких бокалов вина мужчины, как водилось, начали делать женам прозрачные намеки; Лила весело расхохоталась, а Пинучча, которой Рино что-то прошептал на ухо, резко отстранилась и на литературном итальянском прошипела: «Прекрати, хам!»
– Что ты сказала? Я хам? – возмутился Рино.
Пинучча сдерживалась пару минут, но вот у нее задрожали губы, она кинулась в свою комнату и закрылась.
– Это все из-за беременности, – сказала Нунция. – Придется тебе немного потерпеть.
Рино доел свой ужин, фыркнул и ушел к жене. Больше он весь вечер не показывался.
Лила и Стефано решили прокатиться на мотороллере, полюбоваться вечерним морем.
Они уехали, обмениваясь веселыми шутками и поцелуями. Я убрала со стола, как всегда, препираясь с Нунцией, которая не хотела, чтобы я перетруждалась. Она рассказала мне, как познакомилась с Фернандо и влюбилась в него. Потом она вдруг произнесла фразу, которая надолго осталась у меня в памяти: «Можно всю жизнь любить человека, но так и не узнать, какой он на самом деле». Фернандо вел себя по-разному, бывал то добрым, то несносным, а она то любила его, то ненавидела.
«Волноваться не о чем, – заключила она. – Пинучча сейчас не в себе, но это пройдет. Помнишь, какой Лина вернулась из свадебного путешествия? А посмотри на нее теперь! Это и есть жизнь – то драка, то поцелуи».
Я пошла к себе в комнату и села дочитывать Шабо, но мыслями вновь и вновь возвращалась к тому, с каким вниманием Нино слушал рассказ Лилы о Руни. В конце концов у меня напрочь пропало желание разбираться в теории государственности.
