Он считает, что от морских купаний тело станет здоровее, а там и дети появятся.
Мы простились по-доброму. Мы снова подружились, и обе были довольны."
"На следующий день Лила опять пришла ко мне и стала жаловаться на мужа. Стефано решил снять домик в местечке Торре-Аннунциата и на весь июль и август отправить ее туда с матерью и Пинуччей, которая тоже мечтала набраться сил, хоть это ей и не требовалось. Сейчас они размышляли, как быть с обеими лавками и магазином. Договорились, что Альфонсо до начала учебного года будет помогать Джильоле на пьяцца Мартири, а Мария заменит Лилу в новой колбасной лавке.
– Если я два месяца просижу с матерью и Пинуччей, я повешусь, – горько сказала она.
– Зато будешь купаться и загорать.
– Я не люблю плавать и терпеть не могу жариться на солнце.
– Эх, вот если бы меня позвали на море, я бы бегом побежала!
Она с любопытством взглянула на меня и тихо сказала:
– Ну так поехали.
– Я же работаю.
Лила оживилась и повторила, на этот раз без всякой иронии, что может меня нанять.
– Увольняйся! – уговаривала она меня. – Будешь получать не меньше, чем в книжном.
Она не успокаивалась и все твердила, что, если я соглашусь, все устроится и она стерпит даже присутствие Пинуччи, у которой уже вырисовывался круглый животик. Но я вежливо отказалась. Я представила себе, чем обернутся эти два месяца в доме на море: истерики, плач, ссоры с Нунцией, потасовки со Стефано, который будет приезжать на выходные, склоки с братом, который собирался навещать свою жену, бесконечные разборки с Пинуччей, издевательские замечания и бесчисленные взаимные оскорбления.
– Нет, не могу, – решительно заявила я, – меня мать не отпустит.
Лила обиделась и ушла: наша идиллия продлилась недолго. К моему великому удивлению, на следующее утро в магазин заявился Нино, бледный и исхудавший. Он сдавал экзамены – их у него было четыре. В воображении мне часто виделось волшебное пространство за стенами университета и образованные студенты, беседующие с убеленными сединами мудрецами о Платоне и Кеплере, поэтому я внимала Нино с разинутым ртом, время от времени вставляя: «До чего же ты умный».
Но едва представилась возможность, как я заговорила о его статье в «Кронаке меридионали» и о том, как она мне понравилась. Нино слушал меня не перебивая, пока я сама не замолчала, не зная, что еще добавить. Вроде бы он остался доволен. Ни профессор Галиани, ни Армандо, ни даже Надя не уделили столько внимания его статье.
