Постепенно танцоры утомились, зато Армандо, Нино и еще два парня их возраста завели между собой оживленный спор, после чего вместе с Надей вышли на балкон – остудить разгоряченные головы, а заодно вовлечь в обсуждение профессора Галиани, которая сидела там и курила, наслаждаясь одиночеством и прохладой.
– Пойдем, – предложил мне Армандо и взял меня за руку.
– Сейчас, только найду подругу, – ответила я.
Я обошла почти все комнаты и наконец обнаружила Лилу – она стояла напротив книжного стеллажа и внимательно изучала корешки.
– Пойдем на балкон, – позвала я ее.
– Зачем?
– Освежиться, поболтать.
– Иди, если хочешь.
– Тебе скучно?
– Нет, я смотрю книги.
– Да уж, их здесь хватает.
– Угу.
В ее голосе я уловила недовольство. Ну да, весь вечер ее никто не замечал. Это все из-за кольца, подумала я. А может, никому нет дела до ее красоты, потому что здесь ценят таких девушек, как Надя. А может, Лила, познавшая замужество, беременность и выкидыш, создавшая коллекцию обуви и научившаяся зарабатывать деньги, понятия не имеет, какова ее роль в этом доме, так не похожем на наш квартал? Зато у меня здесь точно есть своя роль.
Я вдруг поняла, что трещина, расколовшая нас в день свадьбы Лилы, гораздо глубже, чем я думала. Я не просто умела общаться с этими людьми, мне было с ними намного легче, чем со старыми друзьями из нашего квартала. Единственное, что омрачало мне чудесный вечер, – это нежелание Лилы присоединиться к компании, ее демонстративное стремление отколоться от остальных гостей.
Я потащила ее на балкон."
"Кое-кто еще танцевал, но вокруг профессора Галиани собрался кружок спорщиков из четырех парней и двух девушек; правда, говорили только парни. Единственной женщиной, принимавшей участие в дискуссии, правда с немного ироничным видом, была сама учительница. Мне бросилось в глаза, что те из ребят, кто был постарше, – Нино, Армандо и еще один парень по имени Карло – спорили не с ней, а друг с другом, обращаясь к профессору Галиани как к арбитру.
Даже Армандо, если и высказывал мысли, опровергающие утверждения матери, адресовался не к ней, а к Нино. Карло выступал на стороне Галиани, но, полемизируя с друзьями, выдвигал собственные аргументы. Нино не соглашался ни с кем, но слова профессора опровергал с вежливой улыбкой, а на Армандо и Карло нападал, не скрывая горячности. Я слушала их затаив дыхание.
