– Ты же знаешь, что тебе нельзя здесь находиться, это может навредить твоему ребенку!
Я впилась взглядом в служанку, но округлого живота не увидела. Значит, срок беременности был маленьким, но тогда как это определила мама?
– И вам нельзя… – тихо произнесла брюнетка, но послушно сделала шаг назад. – Анкорн зовет вас, лорд Ракель злится.
– Передай ему, что я сейчас спущусь. – На бледном лбу Лилит залегла глубокая морщинка. – Переоденусь и спущусь.
– Я вам помогу, – встрепенулась служанка, но была остановлена властной ручкой мамы.
– Ступай, я справлюсь сама.
Дверь закрылась. Зеркало вновь стало мутным.
– Девочки, только что вы увидели своих матерей, – произнесла леди Амира.
Мы с подругой слаженно выдохнули. Как такое возможно? Если Алиша была служанкой, значит, ее отец из высокородных?
– Алиша была дочерью князя, но после пленения ее народа стала рабыней. Еще маленькой девочкой она попала в услужение к юной леди Лилит Белдиш. Они росли вместе, а после замужества твоя, Инари, мама забрала ее в дом супруга.
Свобода Алиши – свадебный подарок дочке от отца, лорда Белдиша."
"– Если мама получила свободу, то почему осталась служанкой леди Лилит? – глухо спросила Викки, схватив меня за руку.
– Это называется узами. Лилит всегда считала Алишу кем-то вроде младшей сестры, хотя они примерно одного возраста. – Наложница императора тяжело вздохнула. – Твоя мама сама пожелала остаться подле Лилит, и та не стала перечить.
– Значит, наши мамы любили друг друга как сестры? – тихо спросила я, глядя на зеркало, которое вдруг пошло рябью.
– Да.
Викки сильнее сжала мою ладонь, а когда увидела то, что показывало зеркало, вскрикнула.
Алиша лежала на белых смятых простынях, черные пряди волос прилипли ко лбу. Женщина была бледной, под глазами залегли круги. Ее сон не был спокойным, она то и дело металась по подушкам, иногда вскрикивала.
Вдалеке раздавался детский плач, как будто в соседней комнате находился ребенок.
Рядом с подругой у изголовья сидела моя мама, по ее щекам катились слезы. Периодически она наклонялась к тазу с водой и смачивала полотенце, которым протирала лицо измученной женщины. Живот Лилит было видно невооруженным взглядом, ей тяжело давались наклоны, но она упорно ухаживала за подругой. Плач за стеной прекратился.
– Она еще не очнулась? – в комнату вошла сестра Геллара и, покачав головой, добавила: – Третий день лихорадит.
