– Мама?
– Запомни, Алерайо, ты не получишь желаемого, – сжав кулаки, произнесла леди Амира. – Пока я жива, этого не произойдет!
И толкнула принца в открывшуюся за секунду до этого черную воронку.
Когда сын скрылся с глаз, женщина устало опустилась на диван, по ее щекам струились слезы. Где же она оступилась? Куда делся тот ласковый и мудрый не по годам мальчик? Ее единственная радость в этом мире…
Будущий император! Еще один мужчина, желающий всевластия и полного контроля. Очередной захватчик. Вот кем стремится стать ее сын.
– Амира, ты здесь? – Голос императора раздался следом за звуком открываемой двери.
Она подняла голову и мутными от слез глазами посмотрела на своего господина и некогда любимого мужчину. Настолько красивого, насколько же и опасного. Ее проклятие и наваждение. Беда, от которой не скрыться. Боль, повторяющаяся день за днем. Арон Бесстрашный – человек, которому не суждено измениться. Сколько народов он подчинил собственной воле? И сколько лет держит их в рабстве? Да и сама Амира – его рабыня.
Как же ей сейчас не хватало Лилит с ее зельями! Сдерживать нрав Арона становится все труднее, а чары действуют все меньше времени. Не прошло и трех дней, а навязчивая идея сделать Амиру императрицей вновь вернулась в его голову.
Если это произойдет, все, что было достигнуто с таким трудом, моментально рухнет.
– Я звал тебя, Амира, – словно не замечая слез женщины, заявил император и сел рядом с леди, властной рукой притянув ее к себе. – Тебе не доложили?
Она знала, если ответит отрицательно, ответственных за это слуг казнят.
– Доложили, – смахивая рукой соленые капли, улыбнулась леди. – Я была занята.
– Занята? – переспросил он тихо, но шепот этот был полон скрытой угрозы.
Арон не терпел своеволия. Даже от любимой им женщины. В том, что он по-своему любил Амиру, не было сомнений. Но любовью больной и жалкой.
На секунду леди почудилось, что над ней вновь завис хлыст, как это было в первые месяцы ее пребывания во дворце Северной Ирмены.
Строптивая принцесса Южного Креста никак не могла смириться с участью наложницы.
Время и боль показали обратное. С рождением сына пришло смирение. А вместе с ним решимость изменить существующий уклад и договоренность ее отца и императора-захватчика.
Практически неслышно выдохнув, женщина взяла руку Арона Бесстрашного и нежно погладила его ладонь. Затем, взглянув на него из-под ресниц, медленно наклонилась и поцеловала запястье мужчины.
