Он не мог этого сделать по бюрократическим причинам, разъяснять которые здесь слишком сложно, да и смысла нет. Стробен, на самом деле выдающийся проректор, был биоинженером и вместе с Дейвом Робертсом занимался МРТ-направляемой микроскопией. Он хотел довести эту работу до ума. Я поблагодарил его за звонок и предложение, повесил трубку и добрых пять минут пялился в пол. Ну что ж, подумал я, так тому и быть. Едем в Дейвис.
Я позвонил Шарлотте и все ей рассказал. Она, как и всегда, поддержала меня, хотя я расслышал нотки напряжения.
Мы всего лишь два года прожили в доме, построенном и отделанном специально для нас. Сосновые рамы, роскошный паркет, кирпичные камины и десять акров вермонтского леса останутся в прошлом. Мы завели у себя дома много разных традиций, и самая замечательная из них – обеды, семейные и с приглашенными в лабораторию учеными. В нашей столовой царил дух радости и высокого интеллекта. И что же – бросить все это ради Калифорнийской долины? Стараясь смягчить удар, я забронировал люкс в отеле Auberge du Soleil в долине Напа, взял в охапку семью и отправился в короткое путешествие, чтобы показать родным красивую калифорнийскую жизнь.
Курорт полностью соответствовал своей репутации. Большие розовые подушки на встроенных диванах в номерах, отделанных плиткой с мексиканскими мотивами, имели тот новомодный и на самом деле не розовый оттенок, который вызывал у нас ощущение причастности к стильной элите. В самый разгар зимы мы потягивали коктейли у бассейна, хотя та январская неделя выдалась довольно прохладной.
Мы побывали на разных винодельнях, а ужины в ресторане Tra Vigne в Сент-Хелине оказались выше всех похвал. Оставалась одна-единственная неувязка. Долина Напа – это не Дейвис! Не следовало мне первым делом показывать семье, как живут боги!
В итоге все закончилось великолепно, несмотря на трудности с покупкой нового дома, притом что старый еще не был продан. Во время всей этой эпопеи – иначе и не скажешь – Дартмутский колледж вел себя по отношению к нам весьма доброжелательно.
Переезд – дело нервное не только для семьи, но и для тех учреждений, которых он касается. Надо полагать, тот университет, который вы покидаете, не слишком этому рад. И что же, вы думаете, делает опечаленная администрация? В Дартмуте нам закатили грандиозную вечеринку, и все, включая президента Джеймса Фридмана, проректора и декана, пожелали нам успехов. Мы были изумлены и растроганы, а наши связи с университетом стали еще крепче, пусть мы и уезжали.
