В то же время в ответ на шутку, как и в других естественных ситуациях, пациент смеялся легко и непринужденно. Хирургическое расщепление мозга не повлияло на подкорковую систему контроля.
Соблазны исследовательского университетаВ моей карьере наступил момент, когда я задумался о руководстве более солидной программой и более крупной структурой, чем моя собственная лаборатория. Университет Джонса Хопкинса как раз искал руководителя для своей новой программы по исследованию мозга и интеллекта, которая готовилась к запуску.
Несколько визитов и поздних телефонных звонков результата не дали. Под конец выяснилось, что у нас разные представления о том, кого следовало бы пригласить в новый проект. Тогда я отдавал себе отчет в том, что на те или иные имена, предложенные мной, последует ответная реакция. Так всегда бывает. Я попридержал свой список кандидатур, пока однажды ночью в Лос-Аламосе, штат Нью-Мексико, мне в отель не позвонил председатель комиссии. Мы дошли до финальной стадии переговоров, но я по-прежнему не хотел называть конкретные имена.
Я сам всегда принимаю решения, однако предпочитаю предварительно переговорить с коллегами. Я объяснил председателю комиссии, что собираюсь именно так и поступить. Он настаивал, и в конце концов я назвал некоторых кандидатов. Он поблагодарил меня, и мы распрощались. Больше оттуда звонков и предложений не поступало."
"Однако это лишь возбудило во мне стремление к более масштабным проектам. Когда я наконец решил принять предложение Калифорнийского университета в Дейвисе, меня обуревали сомнения – вполне понятные, если учесть, в каком прекрасном месте мы жили и с какими хорошими и незаурядными людьми нам посчастливилось работать.
Помню, решение оформилось у меня в голове, когда я стоял в телефонной кабинке в Новом Орлеане, на конгрессе Общества нейронаук, и в последний раз уточнял условия с Джоном Стробеном, проректором Дартмутского колледжа. В академической среде встречные предложения – обычная практика. Я поставил условие, чтобы Дартмутская медицинская школа гарантировала мне не половину заработной платы, а всю целиком.
Надвигались непростые времена, и это казалось разумным, поскольку Калифорнийский университет в Дейвисе сулил мне полную ставку, а также другие бонусы.
Дело свелось к разнице в зарплате между двумя учреждениями в 25 тысяч долларов. Вот и все. Если бы проректор расщедрился еще на 25 тысяч в дополнение к моему жалованью, я остался бы в Дартмуте.
