Мы не обнаружили свидетельств обмена визуальной информацией в нейропсихологических тестах, проверяющих зрительную функцию В. П., но обеспокоились. С того дня мы всякий раз специально перепроверяли, не происходит ли у нее обмен какой-либо информацией между полушариями.
Много позже, когда мы перебрались в Дартмут и МРТ-исследования усовершенствовались, мы опять проверили состояние мозолистого тела пациентки В. П., вновь его просканировав. Тогда сложилась новая команда ученых и появилась новая методика – диффузионно-тензорная томография, позволявшая с большей точностью выявлять на МРТ-снимках наличие или отсутствие нервных волокон.
Команду по визуализации мозга возглавлял Скотт Графтон, один из самых талантливых специалистов страны в этой области. Обследуя мозолистое тело, особенно в тех ключевых местах, где, как мы считали, обнаружились неповрежденные волокна, мы четко увидели, что на самом деле в задней его части волокон не сохранилось. В то же время в передней части волокна действительно остались, их легко было визуализировать и отследить.
Это значило, что у нас есть шанс выяснить, насколько малая изолированная часть волокон лобной доли может отвечать за взаимодействие между полушариями. Но то было уже позже.
В целом исследования расщепленного мозга на людях благодаря новым технологиям гораздо прочнее встали на ноги. В течение нескольких последующих лет пациентам из Калтеха также делали магнитно-резонансную томографию, и можно было с достаточной уверенностью считать, что их мозолистые тела тоже были рассечены полностью.
Правда, оставались сомнения, была ли также перерезана передняя комиссура, поскольку использовавшийся томограф не всегда улавливал сигнал от нее, как писали авторы, опубликовавшие те результаты. И все же это было отличное доказательство достоверности результатов, полученных ранее при тестировании пациентов с расщепленным мозгом. В большинстве случаев мозг у них и впрямь был расщеплен.
Работа и отдыхДаже с учетом динамично развивающейся науки, разработки нового научного направления и написания моей первой научно-популярной книги[135] моя социальная жизнь не отставала от профессиональной.
Особенно этому способствовал Билл Бакли. Во время частых обедов с Биллом и его друзьями в его любимом итальянском ресторане Paone’s на Тридцать четвертой улице мы все время придумывали что-то новое. Я предложил ему нанять сценариста, чтобы тот адаптировал для экрана один из его романов о Блэкфорде Оуксе, и продать сценарий Голливуду.
