Поэтому он разрезал мозолистое тело двадцати шести пациентам с тяжелой некурабельной эпилепсией. Тщательное (по крайней мере, на первый взгляд) обследование молодым и талантливым неврологом Эндрю Акелайтисом показало, что после операции у этих пациентов значительно уменьшилась частота припадков, а серьезных изменений интеллекта и поведения не произошло. Разъедините два полушария, и ничего будто бы не меняется! Все счастливы. Этот тезис перепечатывали из книги в книгу десять лет. Карл Лешли, ведущий экспериментальный психолог того времени и научный руководитель Сперри, уцепился за это наблюдение, чтобы с его помощью продвигать идею, будто кора больших полушарий действует единой массой и эквипотенциальна; он утверждал, что конкретные цепи нейронных связей в мозге не имеют значения, а имеет значение только общая масса его коры[11].
Цитируя работу Акелайтиса, он заключил, что рассечение крупного нервного пучка, соединяющего половины мозга, видимо, не оказывает влияния на обмен информацией между полушариями, и пошутил, что функция мозолистого тела – не давать полушариям обвиснуть[12].
"
"Пациенты Акелайтиса, как их называли, казались идеальными объектами для проверки того, применимы ли к людям результаты работы на животных, выполненной в Калтехе Роджером Сперри и его аспирантом Роном Майерсом. Тогда из работ на животных было известно, что после разделения полушарий мозга левая рука обезьяны не знает, что делает правая. Могло ли это быть справедливым и для людей? Хотя это казалось безумием, я был убежден, что да.
Я хотел снова протестировать рочестерских пациентов.
Я выяснил, кто может обладать информацией об этих пациентах в Рочестерском университете, и позвонил тому человеку. Это сработало, и через канцелярию доктора Фрэнка Смита, который в начале 1940-х работал в университете и оперировал тех самых пациентов, я смог получить разрешение увидеть их, если сумею отыскать.
Я спланировал множество экспериментов, отличных от тех, что проводил Акелайтис, и обменялся со Сперри письмами по поводу моих идей и плана действий.
Я подал заявку в фонд Мэри Хичкок в Дартмутской медицинской школе и получил небольшой грант (двести долларов) на аренду машины и оплату моего проживания в Рочестере. Я выехал туда и направился сразу в офис Смита, чтобы начать поиск нужных имен и телефонных номеров в его картотеке. Пока я там находился, он позвонил, чтобы сказать, что передумал, и фактически попросил меня убраться восвояси.
