Тем не менее после небольшой паузы папа улыбнулся и пожелал мне удачи. В конце концов, меня должны были еще принять в Калтех. Я совсем не подходил под описание того, каким студент должен быть, чтобы его кандидатура вообще была рассмотрена Калтехом. Как я уже упоминал, институт был под завязку забит умниками, и большинство из них могли дать мне огромную фору. Правда, я узнал, что значительное число студентов оказались там по другой причине: они каким-то образом доказали своим будущим наставникам, что знают, как делать свое дело.
Обычно доказательством служило успешное участие в летних стажировках, подобных той, на которой побывал я. Этот путь был моей единственной надеждой на поступление в Калтех.
Студенческая жизньСперри вступился за меня. Его впечатлили моя работа с кроликами и общая энергичность, и следующей весной, на моем последнем курсе в Дартмуте, биологический факультет Калтеха условно принял меня в аспирантуру. Очевидно, мне нужно было хорошо зарекомендовать себя в первый год.
Четыре года в Дартмуте были непростыми. И я даже не подозревал, что благодаря моему членству в печально известном “Зверинце”[8] социальная жизнь там станет моим более существенным достижением, чем все, что я когда-либо делал в науке. В братстве я слыл “ботаником”, поскольку предпочитал проводить больше времени за работой в лаборатории психолога Уильяма Смита, чем за распитием спиртного в подвале дома Альфа-Дельта-Фи. Среди прочих более развязных “зверей” я был Жирафом.
Смит страстно любил научные исследования.
Он обустроил небольшую лабораторию на последнем этаже Макнатт-холла и разрабатывал там методы регистрации движений глаз. Мы часто работали вместе до глубокой ночи. Научные исследования были для меня в новинку и приводили в восторг, и первые манящие озарения по поводу одной из загадок матери-природы завладели мной. Однако тогда, перед тем судьбоносным летом в Калтехе, мне казалось, что это просто одно из многих действий, которые надо проделать, чтобы попасть в медицинскую школу.
В “Зверинце” я обрел некоторых из своих самых близких друзей, и атмосфера места мотивировала меня на новые свершения."
"Итак, на последнем курсе, когда мои дни в Дартмуте подходили к концу, а моя тяга к Калтеху нарастала, я задался вопросом: “Что будет с человеком, если ему перерезать мозолистое тело?” (Под перерезанием тут имеется в виду хирургическая процедура, рассекающая самый крупный пучок нервных волокон в головном мозге.
