Нам всем больше по душе простые истории с отчетливыми причинно-следственными связями между событиями. Но элемент случайности присутствует всегда.
Когда мы ступаем на новую дорожку в своей жизни, для нас, безусловно, ценнее всего встречи с новыми людьми. В Стоуни-Брук я приобрел богатый опыт, как научный, так и жизненный. Мне повезло работать с несколькими выдающимися аспирантами, в частности с Джозефом Леду, живым воплощением креативности и энергии. Получив ученую степень под моим руководством, далее он практически самостоятельно занимался фундаментальными основами нейробиологии эмоций.
Он внес значительный вклад в развитие этой области и на сегодняшний день является одним из ведущих специалистов по нейробиологии эмоций. Он также одним из первых провел научные эксперименты с весьма интересной группой пациентов с расщепленным мозгом за стенами Дартмута. Джо родом с юга Луизианы, страстный любитель каджунской музыки, и по вечерам он играл на электрогитаре в составе своей группы Amigdaloids.
Названия дисков – Heavy Mental, Theory of My Mind и All in Our Minds – отражали верность музыкантов нейронауке[105]. Если бы не эта моя новая работа, возможно, мне так и не довелось бы с ним познакомиться.
Так или иначе, после лекции в Дартмуте ко мне подошел молодой нейрохирург Дональд Уилсон и сказал, что он провел несколько операций по рассечению мозолистого тела – не интересуют ли меня его пациенты? Конечно, интересуют, еще бы! Уилсон и его ассистент Дэвид Робертс[106] начали новую серию операций по расщеплению мозга в Дартмуте, но никто еще не работал с этими случаями.
Уилсон тоже рассудил, что тем пациентам, состояние которых не улучшается в результате приема противоэпилептических препаратов, могла бы помочь хирургия. У калифорнийских пациентов разрезались как мозолистое тело, так и передняя комиссура, расположенная в глубине мозга. Уилсон полагал, что эффективность хирургического лечения можно повысить, если обойтись без рассечения передней комиссуры – небольшого пучка нервных волокон, которые, как и мозолистое тело, соединяют два полушария.
В процессе рассечения передней комиссуры приходится вторгаться в боковые желудочки, из-за чего возникает риск инфицирования.
Помимо этого, Уилсон предложил еще одну новую методику. Операция по рассечению мозолистого тела длится долго, почти семь часов. Уилсон решил, что, если проводить ее в два этапа, она будет менее травматичной для пациента.
