Мне казалось, что она может буквально рассыпаться у меня в руках, такой маленькой и хрупкой она была. Это был крошечный невзрачный комочек, цвета жухлой травы с сероватым оттенком, который умещался на моей небольшой детской ладони.
— И зачем убивают этих птичек? Что тут вообще есть? Одни перышки и косточки, — тихо бормотала я себе под нос.
Я отложила перепела в сторону и снова запустила руки в мешок. Теперь предметом моего изучения стал крупный фазан, которого я положила на траву. Какой же он был великолепный! Разноцветные перышки переливались сотней красок на дневном солнце.
Цвет перьев на туловище птицы играл от золотисто-медового до медно-красного, местами даже отливая фиолетовым. Голова птицы переливалась изумрудным, бирюзовым, сапфировым и черно-фиолетовым оттенками. Глазница была широко окольцована неоперенной ярко-красной кожей, больше напоминающей какой-то нарост.
Мне казалось, что умерщвлённая птица пристально наблюдает за мной тем глазом, что был обращен на меня, от чего я вдруг оцепенела.
То, что я видела перед собой, вызывало во мне смешанные эмоции. Ужас и восторг переплелись воедино, заставляя чувствовать что-то очень странное и непонятное мне.
Вскоре папа и Майкл пошли ощипывать и потрошить дичь подальше от хижины, избавляя нас с Лори от нелицеприятного зрелища. А спустя ещё каких-то полчаса мы уже снова сидели все вместе у костра и готовили недавно пойманную добычу.
Это был, чуть ли не лучший ужин в моей жизни! То ли птицы были такие особенные, то ли мы были слишком голодные.
Или может весь секрет таился в умелом приготовлении? Не знаю. Но самым вкусным, к моему искреннему удивлению, оказался тот самый невзрачный маленький перепел.
За весёлыми разговорами и вкусной трапезой вечер пролетел незаметно для всех нас. Еле волоча за собой ноги, я добрела до нашей с подругой комнаты. Без сил рухнула на свою раскладушку и и моментально погрузилась в сон.
Посреди ночи я проснулась от пронзительного крика. Через несколько секунд поняла — это кричит Лори.
Я выбежала в холл, где столкнулась с папой и Майклом, с ужасом спешащих на крик.
Входная дверь была распахнута настежь.
— Кэсси, стой здесь, не выходи! — на ходу выкрикнул папа, преграждая мне путь к двери рукой.
Я послушно остановилась в центре комнаты, откуда все же могла видеть происходящее на улице.
— Лори, в чем дело? Дорогая, что произошло? — дрожащим голосом расспрашивал Майкл дочь.
— Там… Я… — Лори не могла связать и двух слов, доносились лишь всхлипы.
