Да, глупо, по-детски стыдилась смотреть в лицо дракону, боялась резких перемен в наших отношениях. После всего, что узнала из его откровений, после того как Шайкан раскрылся мне, причем как человек, как чувствующий и способный совершать ошибки, даже если это искусственно вызвано последствиями нашей эмпатической связи, я попросту не имела право его ненавидеть. А ненавидеть его было так просто, и оправдывать свою избалованность и эгоистичность этим же удобно.
Я много думала о нем, стала рассеянной, отвлекалась.
Тревожно переживала воспоминания из детства, но теперь глядела на сцены со стороны мужчины. А ведь он и правда был удивительно нежен, добр, сдержан только со мной одной. Уважал мою индивидуальность, мягко направлял, тщательно подбирал подарки, лишь бы порадовать свою юную капризную леди. Придраться было сложно.
Больше всего мыслей сводилось, конечно, к шестнадцатилетию. К жестокому наказанию, которое продлилось аж до недавних дней.
Я могла думать сколько угодно о том, насколько было жестоко заставлять меня.
— Ты уверена, что тебя можно оставлять одну? — обеспокоенно уточнила соседка по комнате, отрываясь от собирания своей сумки. — Я могу отпроситься, а завтра выходные…"
"Кейра Эвигрис являлась младшей дочерью богатого купца, но без титула. Впрочем, не это ее главная причина обособленности от основной массы аристократичных студентов. С ней мы не то, чтобы дружили, но я знала ее хорошо: она уже относилась к третьему курсу, выбрала любимый светлый целительский факультет и была немного… Скучной.
Истинной заучкой, в отличии от меня, вынужденной приспособиться к зубрежкам в силу особых обстоятельств. Чуть горбящаяся, с вечно собранными в простую небрежную косу темно-пепельными волосами и серьезным, придирчивым взглядом, она не притягивала к себе внимания и не вызывала особой приязни. Но несмотря на то, что у нас практически никогда не было тем для разговора, с ней, тактичной в аграрных вопросах и уступчивой, делить помещение было очень даже здорово, так что мы были просто дружелюбными сожителями.
Меня приятно удивляла ее забота (возможно, дело было в том, что мое обманчивое состояние выглядело на редкость убедительно-жутко), и сидящая у края кровати Арина так многозначительно ехидно подмигнула, закрывшись от взгляда Кейры пышными пшеничными локонами, что мне стало стыдно.
