Он смотрел на моего отца, и на губах антагониста моего проклятого дня играла усмешка. Что поразило меня больше всего — свойская, насмешливая, понимающая, почти что дружеская. Потом он (а может, она?) перевел внимание на меня, словно почувствовав, отвесил шутливый поклон и, развернувшись, исчез.
Мне хотелось закричать: вон он, злодей, зачинщик, ловите, нагло и пафосно показался, похвастался… Однако стало уже не до него.
Потому что папа улыбался тоже, глядя на то место, где стояла загадочная фигура.
Печально, горько, обреченно. Так быстро и мимолетно, а затем, опомнившись и чуть мотнув головой, словно сбрасывая наваждение, обернулся мне — на короткий промежуток времени мне захотелось считать, что улыбка как бы была всего лишь плодом моего бурного воображения. Он встревоженно спросил меня о самочувствии, а я промолчала. Слишком много на один день, слишком странно и непонятно. Мои чувства от слишком частого ворошения, переворачивания с ног до головы. Самочувствие было уже не разобрать, все находились в страшном беспорядке.
Как за нами приезжали стражи порядка, пересаживали в другой автокар, довозили до дома, я помнила уже как в тумане. Драконы потеряли свою видимость, предпочтя оставить гору трупов разбирать простым смертным. Но теперь я точно знала, кто они, какие они, и решительно не собиралась оставлять все как есть.
Когда мы приехали в имение, было темно. Никто не знал о случившемся, и встретившая нас в холле полусонная мама была обескуражена не помятым, растерянным видом своего мужа и дочери.
Я оставила все объяснения папе, обняла леди Аймит, чувствуя себя выпитой до дна, даже не способной больше плакать, и попросилась в комнату. Мне хотелось только побыстрее смыть с себя все, что навалилось, под струями воды, переодеться в что-нибудь домашнее из оставленного в особняке гардероба, и уснуть. Меня поняли.
В ту ночь, свалившись без сил в постель, я уже сквозь сон чувствовала, как гладила мама меня по влажными волосам и поправляла одеяло.
Не то, чтобы она была очень сентиментальной, но возникло ощущение, что она просто накопила вины. Во всяком случае, именно этот, чисто материнской жест подарил мне умиротворение. Я и не думала, что так успела соскучиться по дому.
Часть восьмая
О праздниках и переменах"
"Первые дни каникул прошли сказочно. Произошедший инцидент обсуждать (при мне, конечно) не стали, лишь сочувственно спрашивали, все ли со мной хорошо.
