— А что, не первый раз отыгрывается?
— Естественно, — ответил за нее желтый паренек, сверкнув раздраженно к удивительному совпадению желтыми же глазами. — Не он первый, не он последний. Твари голубой крови.
Последнее он выплюнул с такой ненавистью, что я аж вздрогнула, вспомнив, что как бы тоже отношусь к упомянутой группе.
— Кирс, — укорила его брюнетка, имя которой я с трудом, но все же вспомнила — Мира Морковская. Выразительное прозвище «Морковская», или, хуже того, «Морковка» прилипло к ней намертво.
Она выразительно указала взглядом на меня.
— Я уже ухожу, — спешно сообщила я, неловко качнув головой. Навряд ли мое присутствие было здесь приятно. Забавно же получается — ни туда, к «своим», из-за хронической усталости, не позволяющей присоединиться к обязательным в жизни золотой молодежи увеселительным мероприятиям, ни сюда, к товарищам по учительской несправедливости, из-за собственно же происхождения.
Снова я ощутила укол обидного одиночества.
Я поспешно закинула мрачные мысли подальше и решила отвлечься другим.
Доедать, естественно, уже не стала и просто покинула столовую, задумчиво глядя себе под ноги, в шахматный кафель. Мою скучную ботанскую головку впервые за все время посетили бунтарские мысли, и в уме стремительно формировался план мести. Не то, чтобы меня лично так задело поведение Маркуса, но как-то уж очень было обидно за несчастных бюджетников.
Назавтра адепта Рейдерского я ждала больше, чем вообще, кажется, кого-либо в своей жизни. Мое сердце замирало в радостном трепете предвкушения, стоило дернуться ручке одной из двойных дверей аудитории, зачарованной отреагировать заклятьем чесотки на слепок ауры Маркуса (мною благополучно выкраденный из архива путем обмана нашего архивариуса, с которым я поддерживала доверительные отношения), а облаку заклятья «Эверниас», вызывающему приступ нездоровой прямоты и честности речи, опасно накрениться.
Но каждый раз это оказывался не он, и ни одно из заготовленных сюрпризов — в том числе стул, где сидел аристократ и часть его парты — не понадобилось.
Я разочаровалась ровно девятнадцать раз новоприбывшим. Остальные двадцать два студента уже были со мной в аудитории, и лишь один он так и не пришел, хотя ждала я всю пару. Потом вторую пару, где спешно соорудила еще «сюрпризов». Третью ждать не стала. Он не пришел в тот день вообще. Я мысленно пошутила, что парень испугался, почувствовав мой шальной настрой.
Лишь спустя неделю он вернулся.
