Заняв особое место в мире драконов, к своему сожалению, я, как никто другой, хорошо уяснила, кто теперь на самом деле держит власть над Заветным миром в цепких лапах, впившись в нее острыми когтями, как в сказке усевшись на гору своих сокровищ.
Стоит ли говорить об их опасности? Это жуткое, давящее, оцепеняющее влияние магической сущности дракона ощущал любой, даже если он не знал, что именно скрывается за человекоподобной личиной. И всю сознательную жизнь мне твердили о правилах: не противиться воле дракона, не смотреть в его глаза, ни за что не лгать и никогда, никогда не убегать — ведь зверь этого и ждет!
Я нарушала их все.
Часть первая
Дневник
В последние ночи мне часто снились кошмары. Живые, беспокойные, темные, они неизменно приходили после долгих попыток уснуть под грузом давящих мыслей. В них, во снах, горько-сладких, исполнялись мои несбыточные надежды. И в главной роли, конечно же, всегда он.
В надежде оттянуть наплыв жутких видений с неясным и совершенно неразборчивым, но пугающим до криков по пробуждению происходящим, я часто отвлекалась собственными воспоминаниями.
Думала о том, как все начиналось. Как могла моя красивая сказка об истинных чувствах и высоких метаниях закончиться так резко, слезами и трауром? Мне казалось, что ошибка где-то далеко в прошлом, там, где история брала свое начало.
Можно ли что-нибудь изменить в памяти? Нет, конечно, нельзя. Но, обдумывая прошлое, можно изменить настоящее. Так он мне сказал однажды.
И часто сомневаться в его правоте не приходилось.
Чем больше я размышляла, тем сильнее было желание поделиться переживаниями и воспоминаниями с кем-то. Но мне было не с кем поговорить, некому раскрыться. А что делают люди, когда отчаянно хотят рассказать? Пишут.
Сегодня, в последнюю ночь перед судным днем — днем моей свадьбы, я не смогла спать вовсе. В моем окне одиноко горел свет от настольной лампы, и время от времени раздавался шорох переворачиваемых страниц. Нет, я не читала.
Пустые бежевые страницы книги заполнялись моей собственной рукой. Мною завладел безумный азарт, перо рисовало живые символы со скоростью настоящего писаря, фразы мчались вперед, без остановки; перед взором проносились описываемые картины прошлого.
Книга моей жизни брала корни в милом детстве, где перед сном читались хрипловатым голосом престарелой гувернантки сказки о принцах и принцессах, а утро начиналось с церемонии завтрака графской семьи.
